С ''глушителем'', а то и под ''пологом тишины''. Конхор понятливо кивнул, но от подколки не удержался, он всегда любил пошутить:

– Работаешь, значит? Это теперь так называется? Да у тебя же вид удовлетворённой женщины, только что бывшей с мужчиной! И опять не со мной, кстати!..

Айриэ насмешливо фыркнула и от души двинула приятеля кулаком в плечо.

– Всё-то ты заметишь, ищейка несчастная! Работа сама по себе, мужчина сам по себе.

Подняв взгляд, опять случайно приметила Фирниора. Теперь тёмно-серые глаза почему-то выражали злость, тёмные брови были сдвинуты, а нижняя губа прикушена. Впрочем, юноша тут же отвернулся, а вскоре вовсе исчез со двора.

Конхор тем временем с умилением разглядывал магессу.

– Горы-долы, ну до чего же я рад тебя встретить, Айни! Сколько это мы не виделись, а? Года два уже? Совсем нас забыла, чароплётка?

– Вас забудешь! С Бромором мы встречались не так давно, кстати.

– Он говорил, - кивнул Конхор, широкой ладонью проводя по заплетённой бороде, будто проверяя, на месте ли она.

Конхор Фиар-хорр-Зандаг был давнишним приятелем Айриэ и знал несколько её обликов. Заговорщически подмигивая, говорил, что нынешний – его самый любимый, потому что в этом случае они одного роста с магессой. Гномы редко вырастали выше пяти футов семи дюймов, Кон как раз был такого роста. Плечистый, сильный, немного задиристый, весёлый и шумный, он никогда не унывал, обожал приключения и редко сидел на одном месте. Благо что клан Фиар-хорр-Зандаг вёл дела в разных концах Аэданира. Это позволяло Неугомонному Кону, как именовали его родичи, приносить пользу клану и одновременно удовлетворять свою тягу к перемене мест.

Конхор был одет в тёмно-коричневые штаны, белую рубаху с закатанными рукавами, открывавшими мускулистые волосатые руки, и добротные башмаки. Гномьей, разумеется, работы – лёгкие, прочные, в таких даже в самую жару комфортно. Объёмное пузечко чуть выдавалось вперёд, но лишнего жира у Кона почти не имелось, в остальном он был подтянут и мускулист. Нос у него был толстоватый для человека, зато типичный для представителей его расы – короткий, с широкими ноздрями и округлым, чуть вздёрнутым кончиком, щёки – круглые и румяные, светло-голубые глаза казались маленькими из-за привычки щуриться. Нависавшие над глазами роскошные густые брови, клочковатые и рыжеватые, добавляли его облику живописности, а жёсткие прямые волосы издалека напоминали медную проволоку. Говорил он на Всеобщем, как все гномы, чуточку раскатисто выговаривая ''р'' и твёрдо, жёстко даже – остальные согласные.

Его троюродный брат Бромор знал об Айриэ ещё больше. Он работал на Орден и хранил немало тайн, не выдавая их даже родственникам. Бромора магесса без колебаний называла своим другом, но и Конхора она тоже рада была видеть.

Вечером Кон заявился к ней, как и обещал, с бочоночком гномьего тёмного пива и несколькими косицами подкопчённого сыра, прекрасно зная вкусы подруги.

– Вы сюда надолго? – спросила Айриэ, когда они устроились за столиком и чокнулись кружками.

– На несколько дней. Наш обоз сюда обычно раз в два месяца приходит. Может, останемся на Праздник Начала Осени, тут весело празднуют.

– В этом году, Кон, веселья будет немного.

– Что так? – насторожился гном, и Айриэ рассказала всё без утайки, ему можно было доверять.

– Горы-долы, дело дрянь, - глубокомысленно заключил Конхор, выслушав рассказ.

– Если у тебя дела с Файханасами, заканчивай их поскорее, не оставляй на потом, - усмехнувшись, посоветовала магесса.

– Понял уже, алмазная моя. С кем потом нам дело иметь придётся? Нынешних-то герцогов всех… того или кто-то останется?

– От степени вины каждого зависит, Конхор, - вздохнула Айриэ. – И от решения его величества Кайнира.

– Будто он тебе указ! – фыркнул гном, делая хороший глоток из своей кружки.

– Там видно будет, Кон. Я пока слишком мало знаю о виновности каждого, тяну время… до осени.

– Я так и подумал, Айнура.

– Я бы тебе, Кон, посоветовала убраться отсюда поскорее. Заканчивайте ваши дела и уезжайте, не ждите праздника.

– Помощь тебе нужна, алмазная моя? – глядя ей в глаза, спросил гном. – Если что, я своих отправлю, а сам останусь. Ты меня знаешь, мой топор в деле видела.

– Спасибо, дружище, но я справлюсь. Мне Файханасы ничего сделать не смогут из-за ''ответного проклятия''. Старый герцог умён и осторожен, он не станет рисковать всем родом.

– А спину тебе кто прикрывать будет? – насупил косматые брови Кон.

– Кон, я справлюсь, - повторила она. – Ты лучше сам осторожнее будь. Не ходите по деревне в одиночку и без оружия, особенно по вечерам.

– Мы-то этому хогрошу зачем? Гном – добыча жёсткая, можно и зубы обломать, - хищно ухмыльнулся он. – Да и беременных среди нас как будто нет. И за нами – наши кланы.

– Оружие-то хоть зачарованное?

– Обижаешь, горы-долы! Какой порядочный гном согласится носить оружие без чар? Конечно, чары наложены, в том числе и от подземной нежити. Не хуже ''лунного серебра'' бьёт.

За гибель гнома мстил весь клан. Не считаясь ни с какими расходами, искали виновника и карали по-своему. Гномьи законы мести были превыше человеческих, даже на территории королевств людей. Да и попробуй, откажи гномам в их священном праве мстить за убитого родича – когда у гномов в руках тайная власть. Человеческое золото лежит в гномьих банках, люди берут у гномов в долг. Впрочем, к чести бородатого племени, они никогда своей властью не злоупотребляли, но в случае нужды могли подёргать за золотые ниточки, вынуждая человеческих владык поступать по совести, даже если те знать не знали, что это вообще такое - совесть. Учили, иногда жёстко, но всегда – по делу. У гномов честность – в крови и даже в костях, а во власти, золотой мишуре, почестях и прочей чепухе они не нуждались.