– Зайка, что с тобой?
– подскочил к ней Георгий, обнимая девушку.
– Что случилось? Ты давно встала?

– Только что, - прошептала она.
– Похоже, у меня уже схватки.

Несмотря на поджимавшие сроки, для Суворова подобные известия стали полной неожиданностью. Он едва ли не каждый божий день возил Марию в роддом на обследования, и все врачи как один заявляли молодой паре, что пополнение в их семье всенепременно ожидается, но не прям что завтра, а, скорее всего, через две-три недели. И вот тебе на - врачи, похоже, сделали неверные прогнозы.

Суворов присел на колени, взглянул в лицо девушке, в которой души не чаял.

– Милая, ты не волнуйся, - как можно спокойней произнес он,- сейчас мы с тобой сядем в машину и поедем в роддом, ты только потерпи немножечко, хорошо?

Маша слабо улыбнулась. Она была ужасно благодарна Суворову за его поддержку и вообще за то, что он оказался в ее жизни, но неизвестность, как водится, имела особенность сильно пугать.

Спустя десять минут Георгий уже вовсю рулил своей новенькой "Infiniti EX", направляясь в сторону частного роддома, который ему посоветовали друзья. Однако, едва он выбрался на дорогу, и разминул пару поворотов, как уперся в непрошибаемую пробку.

– Черт, - в сердцах выругался Суворов, - этого только еще и не хватало.

– Пробки - бич современности, - нехотя проговорила Мария, стремясь поддержать мужчину.

Бич не бич, а из неприятной ситуации стоило срочно искать выход, и Суворов, ориентируясь по навигатору, попытался нащупать пути объезда, используя окрестные дворы и узкие проезды. Но это не принесло ожидаемого результата. Дорожная пробка, похоже, охватила чуть ли не весь микрорайон, и стоящие повсюду машины, обреченно жужжа двигателями, не собирались никуда уезжать.

Суворов попытался исследовать еще несколько маршрутов, но все было тщетно. Везде он видел одну и ту же нерадостную картину. Автомобили стояли без движения, сжигая сотни литров бензина.

С заднего сиденья послышался сдавленный стон. Суворов резко обернулся, чтобы посмотреть, что произошло. Маша лежала на боку и корчилась от болей. Смотреть на нее без сострадания было невозможно. Но одним состраданием помочь делу невозможно.

– Потерпи, милая моя, сейчас я что-нибудь придумаю, - попытался успокоить девушку Суворов, не особо, впрочем, рассчитывая на успех.

Он вышел из машины, подошел к соседней, пальцем легонько постучал по стеклу двери. Водителем оказался мужчина средних лет с усами и совершенно лысой головой.

– Скажите, пожалуйста, надолго это?
– как можно вежливее обратился к водителю Суворов.

– А бог его знает, - ответил лысый мужик и тут же витиевато выматерился.
– Я тоже минут пять только как приехал и с тех пор ни на сантиметр. Стоим намертво.

В висках запульсировало. Отчаяние с каждым мгновением накатывало все яростней.

– Скажите, Вы не врач часом?

– Нет, - ответил водитель, - а что собственно...

Суворов его не дослушал, побежал дальше к другой, к третьей машине. Однако никто из водителей не был в курсе, что происходит. И врачей, да даже просто людей, имеющих хотя бы какое-то медицинское образование, как назло поблизости не оказывалось. Некоторые водители вышли из своих автомобилей, чтобы перекурить. Другие звонили по сотовым с целью узнать, что же происходит. У одного такого "счастливца" Георгий, наконец, узнал, по чьей милости во всем районе образовалась гигантская автомобильная пробка.

Как выяснилось минутой позже, ситуация оказалась еще более пугающей.

– Да какой-то очень высокий представитель власти с инспекцией разъезжает, - ответил ему человек с гарнитурой мобильника в ухе, добавив в описания "любимого им чиновника" пару смачных нецензурных выражений.
– Уже час стоим. Все перекрыли. Мало того, двадцать с лишним километров кольцевой в обе стороны стоят, шоссе, причем не одно. В общем, это на полдня.

Георгий чуть не сорвался на крик. Отчаяние было уже настолько физически ощутимым, что ему становилось трудно дышать. Дрожали руки, он весь взмок, гул крови, порой, перекрывал шум улицы. Контролировать себя, свои эмоции становилось с каждым мгновением все тяжелее.

Не отдавая себе отчета, что он делает, Суворов бросился к своей машине. Маша лежала без сознания, хотя была жива, в этом Георгий почему-то не сомневался.

– Милая, только держись, только держись, - давясь слезами, запричитал Суворов.

Он подхватил ее на руки и понес, даже не особенно задумываясь куда. Он просто шел вперед, продираясь сквозь сплошную пробку из автомобилей и людей, которые не собирались сидеть внутри собственных машин и ждать непонятно чего.

Кто-то окликнул его. Суворов пропустил его мимо ушей. Сейчас для него существовала лишь Мария и дорога, которую он должен был, во что бы то ни стало, осилить.