— Дариан, что-то не так? — заботливо спросила Рили.

— Ты помрачнел, — сказала Мани.

— Все хорошо, девочки, — улыбнулась я. — Ничего такого, что заслуживало бы вашего внимания.

Хорошее настроение вновь вернулось, и я перестала думать о том, кто не заслуживал даже толику моей печали. Подавальщик подскочил к нам, выставляя на стол блюдечки с пирожными, креманки с пушистыми разноцветными муссами, небольшой тортик, вазочку с засахаренными фруктами и три чашки с горячим ароматным травяным напитком. Я изумленно осмотрела все это пиршество и возмутилась:

— Дамы, у вас ничего не слипнется? Как мы все это съедим?!

— Дари, не бурчи, — Рили капризно надула губки, — съедим, не переживай.

— А что не съедим, заберем с собой, — добавила Мани. — Зато будет повод встретиться вечером.

Она подмигнула, и я решила съесть, как можно больше. Пусть у меня уши склеятся от сладостей, но в особняке я не собираюсь с ними встречаться. Я вообще больше не собираюсь с ними встречаться, о чем и скажу, когда вернемся. Так что за наш заказ я взялась с особым энтузиазмом. Но на троте он закончился. Я откинулась на спинку стула и с тоской посмотрела на оставшиеся лакомства. Рот отказывался открываться, желудок объявил, что готов избавиться от содержимого, если я попробую засунуть в него еще что-нибудь. Было тошно, просто отвратительно. Я недобро взглянула на сестричек, планомерно уничтожавших муссы. Если из-за них я возненавижу сладкое, даже не знаю, что сделаю с этими мерзавками.

— Дари, скушай эту вишенку, — Рили выхватила за палочку из вазочки засахаренную вишню и протянула мне.

Мое лицо непроизвольно скривилось.

— Я же говорила, что ему твои фрукты не понравятся, — торжествующе воскликнула Мани и сунула мне ложку с муссом. — Открой ротик, красавчик, — мурлыкнула девица, и мое горло сдавил тошнотворный спазм.

— Убери свой дурацкий мусс, — зашипела на сестру Рили. — Смотри, его тошнит от него. — Чуть сузила глаза и добавила более ядовито. — А может, и от тебя.

— Да его от тебя тошнит! — мгновенно завелась Мани.

— Дамы, тихо! — я ударила ладонью по столу. — Меня тошнит от сладкого. Если вы уже наелись, я бы предпочел вернуться в особняк. Меня там ждет работа.

— Уже? — нахохлились сестрички. — А зверинец? В Мансе такой замечательный зверинец!

— Потом, — отмахнулась я.

Мне было нехорошо. Очень нехорошо. Гулять уже совсем не хотелось. Девицы обозначили крайнюю степень обиды, и я подозвала подавальщика, велев принести счет. Из "Сладкой жизни" мы уходили, молча. Мне было не до разговоров, а мои девицы демонстрировали, какой я жестокий тиран и самодур. По крайней мере, так они ворчали, пока складывали по пакетами оставшиеся сладости.

До особняка мы добирались на экипаже. Представив, сколько предстоит пройти, я ужаснулась и вспомнила грехи детства, свистом остановила проезжающую мимо коляску. Недалеко от дома лорда Бриннэйна сестрички вылезли из экипажа и короткими перебежками помчались к той лазейке, через которую покинули особняк. Я же подкатила к парадному входу, расплатилась и направилась к себе. Хотелось немного полежать.

— Тьма, как же плохо, — простонала я, уже второй раз покидая уборную, куда меня загоняла тошнота.

За окнами уже сгустились сумерки, а я так еще и не смогла добраться до работы. Более того, моя попытка дойти до кабинета лорда Бриннэйна закончилась жутким спазмом, который повалил меня на пол. Встать и вернуться в комнату я смогла не сразу.

— Что со мной? — всхлипнула я, снова падая на кровать.

Ответа мне никто не дал, потому пришлось жалеть себя и дальше в одиночестве. Меня никто не трогал, и это вполне устраивало. Может я отравилась? Что в этой кондитерской добавляют в крем? При мысли о креме, меня снова скрутило. Невероятно. И обидно. Я могла показать моему лорду свою полезность, а в результате не могу даже комнату покинуть, чтобы сделать ту малость, что ждала меня.

Лорд Бриннэйн вернулся ближе к ночи. Я услышала его голос, когда он проходил мимо моей двери. Оба его друга все еще были с ним. Они посмеивались, но сегодня голоса были трезвыми.

— Провалиться бы, — прошептала я.

От стыда щеки пылали, а страх, что вызову гнев лорда все сильней раздирал меня. Я снова попыталась встать, но ощутила настолько сильную слабость, что снова упала на подушки и тихо заплакала от злости и бессилия. Как глупо. Как же это глупо!

— Где наш птиц? — услышала я голос лорда Даршаса. — Где наш малыш?

— Должен быть у меня в кабинете и работать с письмами, — ответил мой лорд, и я зарылась головой под подушку.

— Надо побаловать ребенка, — произнес демон. — Сейчас вернусь.

Шаги вновь удалились, а я тихонечко завыла. Может, самой сбежать? Сил не хватило даже на то, чтобы сесть. Я вытерла слезы и теперь тревожно прислушивалась к тишине. Некоторое время тишина оставалась нерушимой, но вскоре до меня донесся недовольный голос лорда Бриннэйна.

— Маленький лентяй, даже в кабинет не заходил.