– Несколько дней назад, появился человек, который готов был щедро заплатить наёмникам за удачный исход дела. Нужно было проникнуть в монастырь и устроить там поджёг. Человека интересовала жизнь одной девушки, но мы не знали, кто она. Всё было готово, и все ждали лишь условного знака.

Я с трудом сглотнула. Недавний ужас снова поднялся во мне. Голос Анриетт ясно звучал в ушах.

– Но, то ли тут сыграло шутку провидение, то ли знак свыше, но тем вечером ты с подругой оказалась в шатре гадалки – нашего человека. Она смогла понять всё то, что должно было произойти, и вовремя предупредила меня. Решив проверить свою догадку, я подослал к вам девицу с помоями, которые по моему приказу были вылиты на плащ твоей подруги. Зная тебя, я ни секунды не сомневался, что ты отдашь свой плащ ей. Это то и спасло твою жизнь.

– Я.. я не понимаю…

–Тому человеку нужна была ты! Приняв подругу за тебя, он расправился с ней. Ты слышала её крик, это и было сигналом для наших людей, которые для того, чтобы скрыть убийство, устроили поджёг. Никому бы и в голову не пришло, глядя на обгоревшее тело, решить, что его убили раньше и совершенно другим способом.

Варварство какое! В голове снова всплыло предсказание гадалки: «Карта означает смерть, и не простую, а насильственную. Она скоро умрёт, и в её смерти будешь повинна ты!"

– Подожди, – пытаясь собраться с мыслями, я со всей силы сжала виски, – монастырь, практически неприступен. Как вам удалось проникнуть внутрь?

– А, ты не догадываешься? – мне показалось, или на его суровом лице проскользнула ухмылка?

– О чём? – в отличие от него, мне было не до смеха. Казалось, что, если я буду в курсе всего, мне станет хоть немного легче.

– Бедное дитя! Похоже, ты действительно не догадывалась о скрытых ходах, которыми частенько пользовались некоторые ваши сёстры для тайных встреч с поклонниками.

– Что?! Скрытые ходы?

– Так, ты не знала? – снисходительность его тона раздражала.

– Ну, разумеется, не знала! Стала бы я тогда, всякий раз рисковать собственной шеей, карабкаясь по стенам?

Мне стало дурно. Анриетт, бедняжка, она не заслуживала смерти. Это я должна была быть на её месте!

Не в силах справиться с чувствами, я вытолкала Клода из комнаты под предлогом, что мне надо остаться одной.

Первым в стену полетел стул. Следом за ним – второй, расколовшись на двое. Столик, графин с водой, свеча, ночной горшок, к счастью пустой – всё летало по комнате, пока я выпускала боль и отчаяние охватившее меня.

Почувствовав, как силы покидают меня, я опустилась на пол, и уже не сдерживаясь, зарыдала в голос.

Глава 10

Нужно отдать должное Клоду, несмотря на суровую внешность, он оказался настолько деликатным, что дал мне время выплакаться и прийти в себя. Как только я начала успокаиваться, он вернулся с огромным подносом уставленным снедью. Покачав головой при виде учинённого беспорядка, он ни слова не говоря принялся раскладывать всё по местам: поднял стол, приставил к нему стулья, один из которых попросил служанку заменить.

Разложив еду на столе, Клод демонстративно наполнил только свою тарелку, не подумав предложить мне. Горе горем, а молодой и, между прочим, всё ещё растущий организм, требовал немедленного подкрепления в виде превосходного жаркого из барашка, свежеиспечённого хлеба, и бокала… Что это? Стакан воды?!

Увидев, как мужчина придвинул графин с вином в свою сторону, и вместо него наполнил водой стакан для меня, я возмущённо фыркнула: "Стоило ли сбегать из монастыря, чтобы бандит с большой дороги начал изображать из себя мать– настоятельницу?"

Решив сразу дать ему понять, что шутить с собой не позволю, я, ни слова ни говоря встала, и обойдя столик, подошла к бандиту. Демонстративно схватив графин, я, со словами: "У меня горе!», – вернулась на своё место. Глядя с усмешкой на то как я, выплеснув прямо в окно воду из стакана, наполняю его рубиновой жидкостью, Клод не удержался:

– Оправдание всех пьянчуг! Когда у кого-то из нас горе, мы мстим, а не напиваемся до поросячьего визга.

– А, я и отомщу! – решительно ответила я, на всякий случай коснувшись кончика носа, проверяя не появилось ли в нём каких-либо изменений. – И, в первую очередь, потребую у Жиля, чтобы он отрезал твой длинный язык!

Я отодвинула от себя бокал. Пить что-то совершенно расхотелось.

К моему удивлению, угрозы не возымели никакого действия на мужчину. Вместо ужаса, на его лице было откровенное веселье, которое разозлило меня ещё больше.

Ничего, смейся, дружок. Пока можешь…

После сытной еды меня потянуло в сон, и я с огромной надеждой уставилась на кровать. Но, моим мечтам не суждено было сбыться.

– Нам нужно трогаться в путь, выспишься в экипаже, – коротко бросил Клод. – И, вот ещё что, – продолжил он, совершенно не обращая внимание на свирепое выражение моего лица, – кто-то очень сильно желает твоей смерти, раз осмелился зайти так далеко. Будет лучше, если для всех, ты будешь продолжать оставаться мёртвой.