– Лиза, ты, наверное, не завтракала. Я сейчас схожу за водой, а ты пока пошарь в машине и придумай, что желаешь съесть. Как бы то ни было, без пищи оставаться нельзя.

– Сиди, - ответила Лиза, - я сама схожу. Ты вчера сходил уже…

– За водой?

– Нет, умываться. Приехал, сказал, что пошел на реку умываться. Вернулся через два часа, сам еле шел, спасибо, двое ребят каких-то тебя привели. Я их не знаю, гости, наверно.

– Откуда привели?

– Ну, это уж ты сам вспоминай. А ведь обещал со мной на концерт идти. Я обиделась, ушла одна. Перед концертом уже зашла проведать.

– И что увидела?

– Что увидела? Приличные люди тебя спать в фургон уложили, а тебе надо было оттуда вылезть и шарахнуться головой об дверь. Валялся в кустах и кричал, что умираешь. Я испугалась, побежала искать кого-нибудь, кто умеет водить машину. В больницу тебя везти.

– О, боже…

– Боже не помог, помогли люди. Представь, каково мне было, когда сбежался народ, а на поляне ни тебя, ни машины…

– Что? А куда я делся?

Лиза осуждающе покачала головой и молча отправилась за водой для чая. Я потрогал затылок и нашел там большую шишку. Либо я где-то получил по голове, либо действительно упал. Самым удивительным и скверным было то, что я абсолютно ничего не мог вспомнить. Собственно, я малопьющий человек и до сегодняшнего дня мог сказать, что никогда не напивался до бесчувствия. Теоретически, я, конечно, мог сесть за руль и уехать, но за рулем человек концентрируется, это запомнилось бы…

Какую-то информацию может дать осмотр одежды и машины. В машине я не обнаружил ничего интересного, кроме разбросанного в беспорядке оборудования. Очевидно, меня укладывали на кушетку в темноте, спотыкаясь обо все, что попадалось под ноги. Воротник моей рубашки оказался разорванным. На спине ниже затылка что-то чесалось, и я нащупал там глубокую царапину. Ну и ночка выдалась…

Подобное полагается лечить подобным, а металлическая фляжечка с медицинским спиртом спокойно поблескивала в ящике. Я захватил ее и пластмассовый стакан и выпрыгнул из машины. В момент прыжка в затылке щелкнуло и мелькнуло смутное воспоминание чего-то неприятного, но я не обратил на это внимания. Скорее всего, потому, что глаза мои встретились со спокойным ироничным взглядом Шварца.

– Привет, Док, - сказал он, - Как дела?

– Здравствуй, Шварц. Как видишь, неважно. Перебрал вчера.

Он махнул рукой в мою сторону.

– Убери свою железяку. Я принес коньяк. Рюмка тебе не повредит, но не более.

– Спасибо. Лечусь я только спиртом. Хочешь консервов на закуску?

– Нет.

Он извлек из кармана бутылку и кусок копченой колбасы. При этом у меня резко закружилась голова и я тяжело плюхнулся на землю у костра.

– Шварц, что вчера было интересного?

– Гм, - ответил он, наливая коньяк, - Ты во сколько приехал? Бешеный Капрал вчера учудила. В полночь влетела на поляну, кричит, что доктору плохо, кидается ко всем, визжит, плачет… Истеричка. Алконавты даже на минуту свою оперу прервали. Пели, кстати, красиво… Про ночь.

– С чего это она?

– Чокнутая… Переполох поднялся. Мы со Шнырем и Биглзом прибежали сюда – пусто, костер погас, тишина. Тебя нет, конечно. Плюнули и ушли. Я сегодня ей с утра сказал, чтобы собиралась и сваливала отсюда. Надоела со своими шутками. Твое здоровье!

Спирт обжег гортань и я закашлялся.

– Шварц, - сказал я, - Лиза не при чем. Ты зря с ней так. Проблема в том, что я вчера приехал от военных пьяный в ноль. И либо упал, либо здесь где-то по голове получил, но кричала она по делу. Только пока она бегала, меня кто-то увез отсюда. Поэтому вы никого и не нашли.

Шварц удивленно поднял брови и посмотрел на меня.

– А с виду приличный человек…

Я закурил.

– Я понимаю, что зря так напился.

– Зря или не зря… Ты хочешь, чтобы я не выгонял Капрала? – спросил он.

– Не выгоняй. Она неплохая девчонка, проблемная, конечно, но…

– Видел. Проблем от нее меньше стало. Наверное, потому, что она целыми днями здесь у тебя околачивается. Ты нашел с ней общий язык?

– Это не трудно. Достаточно протянуть человеку открытую ладошку…

Шварц поморщился.

– Давай без ладошек. Еще не хватало воспитывать взрослых людей. Детский сад у нас, что-ли?

– Бывает и детский сад. Я, наверное, уеду отсюда…

Шварц вновь достал свою бутылку.

– Чего это ты? Куда? – удивленно спросил он.

– Меня военники приглашали. Видишь, напился, лагерь переполошил… Доктору нельзя так вести себя.

Шварц налил коньяк в свой стакан и вдруг засмеялся. Я молча ждал.

– Знаешь, Крис… Гостил тут у нас один священник. «Падре» его звали. Никого не тащил в свою религию, иначе бы выкинули. Он просто очень интересно рассказывал. Все о боге, о людях что-то. О том, как погибнет наш мир… Народу собиралось его слушать… Подносили, конечно. Хорошо подносили. Но, надо сказать, темы разговора не терял. У чьего дома присел, там и валялся обычно. Так кто-то надумал, а он грузный был, священник этот, на тачке его домой отвозить. Так потом уж понятно было – к чьему костру тачку заранее подкатили, там, стало быть, и Падре сегодня говорить будет…