Шрифт:
– А такие прокаженные и не должны общаться с детьми. Уже того и достаточно, что эти дети родились.
Несколько раз под надуманными предлогами остается ночевать в Москве. Ольга спокойно отпускает, лишь грустно замечает:
– Мне будет плохо без тебя ночью …
– Но это совершенно необходимо. Ты должна меня понять.
– Я понимаю. Твоя работа.
– Да, моя работа!
Она вглядывается в его глаза. Жесткость. Он больше не хочет ее видеть? Через пару недель такого проживания она уже точно знает — муж больше не хочет жить с ней. А потом ей приносят снимки. Звонит Таня и аккуратно интересуется, знает ли она, что вновь стала объектом сплетен. Она встречается с ней, она показывает снимки. Кирилл и молоденькая девушка. Идут обнявшись в направлении какого-то дома. Приглядывается, так это же тот самый дом, где у Кирилла квартира в Москве. Хмурится. Вот оно что. Значит, он нашел себе молодую пассию.
И когда муж вечером приезжает домой, Ольга спокойно говорит:
– Нашел себе другую?
– Ты узнала что ли? И кто донес?
– Не важно. Так значит, нашел?
– Да. Нашел.
– Ответ его дерзкий. Глаза смеются. Она сжимается под его взглядом и говорит:
– Когда мне уехать?
– Да ладно, куда тебе уезжать? Да и зачем? Оставайся здесь. Да и дети привыкли к этому дому.
– Не думаешь же ты, что я буду делить тебя с кем-то?
– Я не собираюсь сюда приезжать. Живи спокойно.
– Ты циник!
– Да, я такой. А ты думала, что я белый и пушистый? Нет, дорогая, я далеко не такой! Я убивал, и по моему приказу убивали. Я мучил людей, и по моему приказу мучили. Да. Я совсем не ангел!
– Я думала, ты любишь меня.
– Люблю тебя? Ну, было дело. Ты мне нравилась. С тобой интересно. Но все проходит. Ты должна понимать, что нет ничего вечного.
– Ты обещал мне жить со мной вечно.
– Ну, я погорячился. А теперь я встретил Анюту. И знаешь, вдруг понял, что люблю её. А может и не люблю. Главное, что мне нравится эта жизнь. Сегодня одна, завтра другая.
– У нас дети. Что будет с ними?
– Я не собираюсь их с собой забирать. Если они тебе не нужны — то пусть растут здесь. Няни позаботятся о них. Я буду по-прежнему их обеспечивать.
– Кирилл! Что с тобой стало? Почему ты стал другим?
– Я всегда такой. Тебе показалось, если ты думала, что я другой.
– Я люблю тебя!
– А я тебя нет. Какая досада, не правда ли?
– Ты накурился?
– Разумеется, нет. Я не сумасшедший, чтобы подсаживаться на наркоту.
– Тогда в чем дело? Почему ты так поменялся?
– Я вдруг понял, что зря проживаю свою жизнь. Что живу не весело. Я хочу жить в полную силу. Кабаки, девки, развлечения!
– Но у тебя уже есть семья, есть дети!
– Дети останутся в этом доме. О них позаботятся. А семья … Ты себя что ли называешь семьей?
Она бледнеет. Отвечает:
– Хорошо, я поняла тебя. Я не задерживаю тебя здесь.
– Да, да, я ухожу. Прощай.
– Прощай.
Он выходит. Чуть сжимает ладони. Садится в машину. Не оглядывается, отрывисто приказывает везти себя в Москву. Не видит, что Ольга стоит на балконе и смотрит вслед. Напряженная, пытающаяся разгадать его загадку.
С его разрешения в прессе публикует снимки, скандал нарастает как снежный ком. Разумеется, ему ничего не говорят. Основная волна вновь касается Ольги. Но в этот раз он ученый, позволив сплетне пройти по стране, он тут же ее заглушает. Но результат его впечатляет. Очень многие деловые партнеры поздравляют его, а друзья говорят о том, что он вновь стал неуязвим. Сильный и уверенный в себе. Независимый. И он знает, что сделал все верно. Он был прав. Только так он может обезопасить женщину, которую любит больше жизни. Только так.
Глава 16.
Так проходит одна неделя, а затем другая. Каждый день он получает отчеты из дома — все тихо. Подозрительных личностей нет. И Ольга не выходит из дома. Наконец, не выдерживает, вызывает к себе Андрея. Тот приезжает, слегка хмурый, начинает сразу, как заходит:
– Желаете и меня выкинуть за борт? Выкидывайте. Но я не оставлю её. Она заслуживает того, чтобы хотя бы я остался с ней.
– Андрей?
– Не нравится? Ну да, вы же босс. Но она не заслуживает такого к себе отношения.
– Андрей!
– Голос его леденеет. Мужчина смотрит внимательно. Босс … Его босс, с которым они прошли огонь и воду, и медные трубы. Вглядывается в его глаза и вдруг все понимает, вся воинственность куда-то исчезает, может лишь спросить:
– Но как же? Как же так?
– Я не могу ею рисковать.
– Она плачет. Каждый день она плачет.
– Но зато она в безопасности. Я слышал, что говорят за моей спиной … Ее никто не тронет.