– Что тебя смущает?

– Концерты запланированы на весну. А если у нас что-то получится?

– Я заплачу неустойку.

– Кирусь?

– Мы должны жить полноценной жизнью, любовь моя! Ты не можешь отменять концерты. Когда что-то получится, тогда будем решать …

– Да. Надо. Ты прав. Иногда я завидую твоей нечувствительности. Твоему спокойствию.

– Я переживаю. Но в то же время я понимаю — у меня уже есть все для счастья. Все!

– Сейчас ты лукавишь … Я видела твой взгляд, когда Саша сказал, что я беременна.

– Я буду очень счастлив, когда у нас появятся дети. Но я и сейчас счастлив.

– Хорошо.

Он сильнее прижимает ее к себе, чуть приподнимает любимое лицо, касается ее губ, шепчет:

– Я люблю тебя!

Она не отвечает, но жадно накрывает его губы своими, целует, зарывается ладонями в его кудри, прижимается сильнее. Не будет она сейчас думать о детях. Не будет. Желать их — гневить Всевышнего. Она и так имеет больше чем достаточно.

Проходит январь, а затем февраль … И ничего не происходит. Теперь Ольга рада, что согласилась на эти концерты. Во всяком случае, она хоть немного отвлечется. Другая страна, новые эмоции … И муж … Кирилл пообещал, что будет сопровождать ее во время этих гастролей. Женщина в последний раз оглядывает упакованные чемоданы. Оборачивается к мужу, который чуть улыбается. Она улыбается в ответ, а он спрашивает:

– Ты уверена, что готова взять меня в свой тур по США?

– Ты передумал?
– Лицо ее в тот же момент становится напряженным. Она подходит ближе и продолжает:

– Ты не хочешь ехать?

– Я поеду с тобой. Но хочу знать, ты готова постоянно терпеть меня рядом с собой? Праздно шатающегося и хранящего ключи от твоей гримерки?

– Ключи от моей гримерки?

– Да. Я буду хранитель ключей. Нужна же и мне какая-то должность в твоем коллективе.

Она смеется. Кивает. А затем говорит:

– С трудом представляю тебя праздно шатающимся.

– Вот и будет шанс все это увидеть.

В самолете она усаживается в кресло, раскладывает рядом все необходимые ей вещи, чего только Ольга не взяла с собой, даже альбом для рисования. Кирилл достает свой неизменный ноутбук. Открывает отчет, который он должен просмотреть. Объявляют взлет. Ольга вжимается в кресло. Он откладывает ноутбук, касается ее ладони:

– Малышка?

Она переводит на него глаза. Кирилл убирает подлокотник, придвигается ближе, заключает жену в объятия, шепчет:

– Все будет хорошо. С нами ничего не случится.

Она прикрывает глаза и прижимается к его груди. Сглатывает и шепчет:

– Как ты догадался?

– Просто увидел. Но я обещаю тебе, что с нами ничего не случится. С тобой ничего не случится.

Она поднимает на него глаза, шепчет:

– С нами. Я хочу, чтобы с тобой было все в порядке.

– С нами все будет в порядке.

Чуть качает головой, продолжает:

– Ты просто героическая девочка! Если бы я знал, что ты так боишься летать, я бы настоял на отмене этих концертов.

– Я не так часто там бываю. И каждый раз я надеюсь, что в самолете ничего не произойдет.

– Ты ощущаешь именно физический дискомфорт или это просто предчувствие?

– Физический дискомфорт. Как будто сдавливает грудь.

– Тебе надо сходить к врачу.

– К врачу?

– Да. Это могут быть какие-то проблемы со здоровьем.

– Я здорова. Не хочу никаких врачей.

– Но …

– Кирусь, не надо искать проблемы там, где их нет. Если бы я была не здорова — я бы ощущала этот дискомфорт не только в самолете.

Он кивает, не желая спорить. Ольга в сомнении смотрит на него, он улыбается:

– Что не так, малышка?

– Как-то ты слишком быстро согласился …

– Здесь сейчас все равно нет врачей. В Америке мы тоже не будем проходить обследование, поэтому подождем.

– Подождем?

– Конечно. Я собираюсь показать тебя врачам. И тебе не убедить меня этого не делать.

Она поднимает руки в знак того, что сдается, и шепчет:

– Что же ждет меня, если мной так распоряжаются?

– Даже не знаю … Я не помню, чтобы кто-то возмущался моими распоряжениями.

Ольга звонко хохочет. Её отпустило, самолет набрал высоту, она вновь чувствовала себя комфортно. Хохотала она так заразительно, что Кирилл стал смеяться тоже. Наконец, она успокаивается и говорит:

– Так и представляю твоих подчиненных, которые возмущаются твоим приказам. Андрей, который говорит: «Нет, Кирилл Евгеньевич, я не могу это сделать».

Кирилл улыбается, а затем говорит:

– И такое тоже бывает.

– Бывает? Кто-то тебе смеет возражать?

– Конечно, душа моя. И мне возражают. И я прислушиваюсь.