Шрифт:
Песни стихи и стихоидные потоки
1985
Предуведомление
Устали мы писать стихи. Ах, устали. Все вместе, да и я, в отдельности, тоже. Стискиваем мы себя, стискиваем, усилием некой внешней мускулистой волевой руки тащим мы себя к источникам былых благоухающих вдохновений и терпим, терпим. Это ж известно, это ж всем известно, что перетерпев, бывает легче, легкость неземная бывает даже, как говорится, второе дыхание, как известно. Дотерпеть бы, а пока – страх, ужас, смятенье, разор, выклики дикие, несуразица всяческая, пока и не стихи даже, а мужество, одно мужество, исключительно.
11 | 00892 Январскою стужею, зимней порою В вечернем окне как салют Холодным сияньем горит надо мною Вершина горы Монсальват И тут же встают за моею спиною Два рыцаря – Свен и Гундлах Один поднимает огромное знамя Другой – его кости и прах Один запевает победные гимны Другой закрывает лицо… Прощайте, родные, я с вами погибну Вот только февраль на крыльцо Ступит11 | 00893 Я был порой велик как Данте Седьмого снизу этажа Когда российская веданта Вздымалась подо мной дыша Весь внешневидимый маразм Преобразуя в исихазм ПламенеющийВ своем круженииВ своем кружении завораживающем всех по должным им уровням и этажам распределяя, просветление и любовь соответствующие вселяя – иерархия! иерархия небесная, иерархия благословенная, люби! люби нас, пронзай нас энергией своей! —вот она! вот она! Русь святая! (в этом смысле) 11 | 00894 Не солнце ли спину печет-припекает Мать сына родного корит-укоряет: Так что ж ты, подлец, все в постели валяешься Лишь к ночи, как тать-уголовник сбираешься Он ей отвечает: Прости меня, мати Такая мне жизнь, что от всех мне ебати Художник я есть, я для мира – иное И дело мое, как и татя – ночное Тайное 11 | 00895 Сколько из здесь проживающих Моющих руки в говне Лающих и погибающих Не подзревая об мне Ветхие дньми и убогие Не объясненные быть И для чего многоногие Вызваны воздух мутить Мать их етить11 | 00896 Изокефалия фекалий На кафеле, где фал кефали Как факел, как лекифа фал Фалликулезно кейфовал — Такое вот сложилось 11 | 00897 Когда пятая квантунская Да гвардейская японская Орденоносная еврейская Армия пошла на нас А мы взяли да по-русскому По-простому – по-советскому Да интернацьяналистскому Да ударили ей в глаз А из глаза из японского Два такие скользко-скользкие Как слезиночки июльские Два упали островка В наши воды да прибрежные В наши руки нежным-нежные Да в объятья неизбежные — Ни за что не отдадим 11 | 00898 Вот ведь как оно бывает Кого-нибудь подозреваешь А сам отъявленный возьмешь И вещь чужую унесешь Там кто тебе уж судия — Живи! – но жгучая твоя СовестьПоднимет тебя с постели косматой среди ночи жгучейи погонит к месту преступления твоего: прости, прости, дорогой! —не прощаешь? – вот, умру у ног твоих – не прощаешь? – вот пеплом сердца моего осыплю ветхую голову греха своего – не прощаешь? – суд совести моей превыше суда любого внешнего, вот он видит тебя и судит тебя судом высшим: вещичку ебаную пожалел, верховным провидением мне за страдания неземные мои и муки ненарочные мне свыше предопределенные, путем сложным через многие руки, и через твои поганые тоже, ко мне, как жертвенное животное, на заклание ведомую – вот, дарю ее тебе, бери! прощаю тебя – иди! 11 | 00899 Я ходил здесь веселился Ох ж, ты ж, Боже ж мой! А потом я удавился Ох ж, ты ж, Боже ж мой! Всякий хрупкий, всякий смертный Ох ж, ты ж, Боже ж мой! Хоть один может бессмертный Ох ж, ты ж, Боже ж мой! А коли один – так кто же Ох ж, ты ж, Боже ж мой! Знаю, знаю – ох, ты ж, Боже ж Ох ж, ты ж, Боже ж мой! — Это я