Инженер промолчал на последнее предложение — во-первых, ничего подходящего для гайтана под рукой не было, во-вторых, слишком темно, чтобы продеть шнурок в ушко прорези. Если кёнси, желающий оставаться безымянным, этого сам не понимает, незачем ему и говорить.

Дорога белела в свете звезд — а вот по сторонам от нее царила тьма непроглядная. Даже будь он здоров, как конь, — никакой возможности уйти в лесу от кёнси нет, он завязнет в кустах прямо у обочины. На очередном повороте остановился — дать себе отдых и справить малую надобность. Кёнси, шедший впереди и оглядывавшийся то и дело, остановился неподалеку за тем же. Видимо, не совсем еще мертв…

— Что это там внизу? — инженер смутно различал перед собой в отдалении какой-то предмет неестественно правильной, рукотворной формы — но не мог понять, что это.

— Телега, — сказал кёнси. — Которая по рейкам ходит, для угля. Слетела с поворота, видно, — ее тут и бросили, чтобы не мешала.

Асахина застегнул штаны.

— Помогите мне спуститься.

…Тормоза оказались в порядке. Одно из колес — инженер не сразу это понял — трава, кусты, тени — погнулось слегка при ударе. А может, оттого и слетела вагонетка. Чинить колесо было нечем, Асахина так и сказал. Его странный спутник пожал плечами, взял и потянул. Выровнял. Потом они вдвоем поставили вагонетку на колеса и дотолкали до реек. Не так уж тяжело — корпус все-таки из дерева. Кёнси почти без натуги поставил ее на рельсы.

Минуту спустя они катились к нижней деревне. Асахина не снимал руки с тормозной рукояти — перевернуться на очередном повороте совсем не хотелось. Так что скорость была совсем не той, с какой по этой дороге несся бы кёнси, — примерно так бежал бы вниз по склону здоровый человек в ясный день.

Асахина точно не успел бы надавить на рычаг. Поэтому кёнси надавил на Асахину. Вышло куда резче, чем нужно, — тележка опрокинулась и оба кувыркнулись с откоса. Звук падения не привлек внимания идущих — отряд был еще далеко и производил довольно много собственного шума. Но вот самочувствия Асахины полет не улучшил, а тормоз от чрезмерного усилия сломался и безнадежно заклинил ходовой механизм.

— Извините, — пожал плечами кёнси. — Не привык к этим штукам. Но ехать дальше все равно нельзя.

Асахина не мог ничего сказать — только дышал сквозь зубы.

— Не хрипите так, — кёнси поднялся. — Сюда идут.

Он всмотрелся в темноту — и вдруг бесшумно засмеялся.

— Что? — шевельнул губами инженер. Теперь уже и он слышал, что кто-то поднимается по склону. К ним.

Кёнси встал, отряхнул колени.

— Ты шумишь, — сказал он тихо, но достаточно отчетливо. — И хромаешь.

— У меня и голова болит, — отозвались из темноты.

— Ты, наверное, оттого и соображаешь плохо. Чуть дружка своего не поджарил.

— Я понадеялся на тебя. Разве ты его не вытащил?

— Я здесь, — Асахина почему-то вдруг почувствовал себя счастливым. Эти двое разговаривали как старые знакомые. Даже друзья.

— Я так и понял, — человек подошел и сел, прислонившись к опрокинутой вагонетке. — Кому бы еще нужна была эта штука?

— У вас был свой человек на шахте, — сказал инженер.

— Был, — согласился инспектор. — А теперь нет. И погиб он даже не потому, что его раскрыли — просто, кажется, кому-то кушать захотелось. А в одном из отнорков шахты очень скверно пахнет. Там взрывом обрушили свод — но руки-ноги еще торчат. Что у вас было месяц назад, Сано?

Сано? Копье. И акцент. Он не подумал об этом сразу, потому что считал Хараду мертвым. И даже после явления другого мертвеца — Сайто — ему в голову не пришло, что Харада тоже может быть жив. Мало ли кто говорит с иёским акцентом…

— Там эти… взяли пару детишек. Сладко им, видишь ли. А лесорубы решили, что с них хватит. Только они думали, что нас от силы пятеро… и что днем да толпой они всех положат. Вот качество шпал и испортилось.

— А давайте его испортим еще сильнее, — инженер приподнялся на локтях. — Давайте взорвем завод. Само собой, людей нужно вывести.

— А вы в состоянии это сделать?

— Он сейчас не боец, — сказал Харада. — Так что больше некому. Пусть попробует.

— Людей охраняют, — Сайто качнул головой. — Как их выведешь?

Инженер сел.

— Если выгнать всех из пропиточного цеха и довести температуру в котлах до точки вспышки — то котел станет как бомба с часовым механизмом. Охрана побежит от казарм раньше, чем котлы взорвутся. И все остальные побегут. Все же понимают — и огня будут бояться даже больше, чем этих. Только нужно, чтобы побежали вверх, а не вниз. Жалко, что отсюда не видно пожара.

Харада вдруг вскинулся, словно прислушался. Или нет — словно его внезапно вздернули за шиворот.

— Он… едет… сюда… — прохрипел бывший копейщик из Синсэнгуми.