Инженер посмотрел. Это было не хуже, чем тот двойной удар, что достался Ато. Тот, кто может дышать и двигаться с такими ранами, не человек. И перепрыгнуть те ящики человек бы тоже не смог. И еще… — когда этот прыгнул, вокруг стало ощутимо холоднее, а контрабандисты заорали от ужаса. Почему?

Инспектор резким движением стряхнул с лезвия кровь и, приподняв голову за волосы, протянул рядовому. — Отнесите на ледник, непременно на ледник, иначе к утру пропадет. Может быть, удастся опознать. Господин Асахина, вы приглашали меня в гости. Такой жаркой ночью я не отказался бы от чашки чая.

Дом господина Асахины находился в Ситамати, на самой окраине. Газовое освещение сюда еще не провели, и проведут нескоро, а небо вновь затянули тучи — так что воровской фонарь сослужил преотличнейшую службу. А уж сам дом Сайто отличил от других с первого взгляда: в одной из комнат сквозь сёдзи было видно мерцание керосиновой лампы. Госпожа Асахина ждала супруга.

Во дворе напротив залаяла собака. Раздвинулись сёдзи, визгливый женский голос прикрикнул на пса.

— Извольте пройти сюда, — Асахина сдвинул дверь.

Ступив в гэнкан, Сайто стукнулся головой о низкую балку. Высокий рост имеет и свои недостатки. Как и европейская обувь. Сколько ни ставь ее носками к двери, все равно много времени не сэкономишь — шнурки. И завязывать мешкотно, и оставлять нельзя — споткнуться можно. Обувь для мирной жизни — и как только варвары в такой воюют?

Рядом с выстроенными в ряд сандалиями валялась тамадама. Инженер поднял игрушку, улыбнулся, взмахнул рукой, ловко поймал привязанный шарик на обушок крестовины.

А женщина уже раздвинула дверь и поклонилась мужу. Асахина поклонился в ответ — так же глубоко, как поклонился бы мужчине. Сайто приподнял бровь. Мито?

В соседней комнате явно спал ребенок — так тихо ступали и говорили хозяева.

— Господин Фудзита, это моя жена, О-Аки. Господин Фудзита мой старый знакомый.

— Будьте как дома, — госпожа Асахина, женщина по имени Осень, склонилась перед гостем. Голос у нее был совсем девичий, юный, а когда она подняла лицо, Сайто увидел уродливый шрам. Начинаясь под волосами над правой бровью, он пересекал все лицо, чуть оттягивая уголок губ. Если бы не шрам, женщина была бы дивно хороша.

Копье, а скорее даже плоский штык. Местной работы. Если по углу удара судить. Это вы правы, Асахина-сан. В жены нужно брать своих. Тех, на кого не страшно оставить дом.

— Ты устала, иди спать, — сказал Асахина, предупреждая предложение подать на стол. — Я сам приму гостя.

— Мой муж так заботлив, — Осень поклонилась мужу, поклонилась гостю — и выплыла из комнаты. И подслушивать, конечно, не будет. Зачем?

Инспектор устроился на предложенном дзабутоне перед токонома [82] , огляделся. Асахина вышел — судя по звукам, во внутренний двор. По летнему времени многие готовили на улице. Но чайник — тяжелый заморский типоото — инженер принес быстрее, чем рассчитывал инспектор. Видимо, госпожа О-Аки держала чайник на жаровне.

— Ваш покорный слуга перенял от англичан пристрастие к красному чаю. Не желаете ли попробовать?

— Отведаю, — усмехнувшись про себя, Сайто ответил хозяину в его манере. Асахина кивнул, придвинул стол и сходил за чайным прибором. В маленьком, некрашеной глины чайничке заварил напиток на иноземный манер. Запах у красного чая был терпкий, не такой свежий, как у зеленого.

Приглядевшись, господин инспектор разглядел на боку пузатой посудины клеймо токийского завода.

— Уважаемый хозяин поощряет отечественную промышленность?

Асахина кивнул. Кажется, изменения в стиле речи его совершенно не беспокоили.

— Что ж, пока ждем чая — самое время приступить к разговору, — Сайто снова огляделся.

Что же не так с этим домом? Что-то ведь не так, и вовсе не смесь японского и иноземного — у господина Ямагути был более крутой замес, и это не смущало. Вроде и токонома, и живые цветы, и какэмоно висит — «путь, истина, жизнь», — интересно, что бы это значило? Комод, рядом — высокий шкаф для европейской одежды, новенькие самодельные дзабутоны… Нет, дело не в том, что в доме есть — а в том, чего здесь не хватает. Пустует алтарь-камидана. Нет одноглазого Дарумы [83] . Нет бумажных амулетов, расписанных заклинаниями от злых духов. И приношения для богов — риса и сакэ — тоже нет. Что ж, из-за океана люди возвращаются просвещенными на европейский лад, а у белых круглоглазых господ нынче принято не верить ни в богов, ни в демонов. Мудрено ли, что инженер, ежедневно наблюдая в действии силу железа и пара, перестал верить в силу духов-хранителей?

Во всяком случае, господин Сайто его понимал. Сам верил только в то, что видел. Правда, и видел много лишнего.

— Итак, не соизволит ли почтенный хозяин рассказать недостойному гостю, что же на самом деле произошло в поместье дайнагона Аоки летом Гэндзи? А гость, в свою очередь, расскажет то, что узнал сам. Пожалуй, лучше даже я начну.

Инженер во время рассказа не прервал гостя ни словом, только несколько раз подливал чаю — очень кстати: горло пересыхало быстро. А красный чай хоть и был хорош на вкус, но оставалась после него во рту какая-то кислятина.