Выпалила она по привычке, чмокнув меня в щеку и подставив свою.

Я выполнил ритуал прощания супругов. Она упорхнула. Не мучась, я прилёг на диван и уснул. Проснулся вечером.

Сложил в сумку свою армейскую одежду и направился к отцу. Ему моё казённое обмундирование пригодится работать по хозяйству. Сестре я решил, подарить двадцать пять рублей. Очень приличные деньги. В то время.

Отец обрадовался мне сразу, сестра после вручённого подарка. Отец не задал вопроса: Почему я сам? Он понимал безнадёжность нашего не равного брака.

Мы пообедали. Выпили по сто грам. И я направился домой. Простите в бывшую свою квартиру, где мне разрешили пожить. Принял душ.

"Рана, от потери любимой, уже зарубцевалась. Но горечь утраты, навсегда поселилась в его сердце".

Вспомнилась строка из прочитанного когда-то романа. С чувством исполненного обряда боли от потери я уснул.

Утром проснулся, выпил кофе.

Поколебавшись, ехать машиной или троллейбусом выбрал последнее. Общественное транспортное средство. И направился в контору передового отряда. Постовой на входе проверил список, нашёл мою фамилию и пропустил. Быстро взбежал на третий этаж и остановился у знакомой двери. Постучал и вошёл.

Павел Васильевич встал из-за стола и радостно приветствовал меня. Вообще я очень коммуникабелен, но очень редко встречаются люди, с которыми возникают тёплые дружественные отношения с первого мгновения встречи. Это и был такой редкий случай. Не смотря на разницу в возрасте, звании, занимаемой должности дружбу с Павлом Васильевичем я пронёс через всю жизнь. Я же проводил его в последний путь. Изредка бывая в Киеве, всегда посещал его могилу. С тоской смотрел на высеченный, на чёрном мраморе барельеф моложавого генерал-лейтенанта. Но это было намного позже.

А сейчас он радушно встретил меня и суровым голосом приказал зайти в технический отдел. Изобразив на лице испуг, я покинул его кабинет.

В техническом отделе меня встретил щуплый парень в очках, с погонами старшего лейтенанта. Он провёл меня, в фотолабораторию. Окинул взглядом мои плечи и вышёл. Вернулся он, неся китель с погонами лейтенанта нашего ведомства, защитной рубашкой и галстуком. Я натянул это добро. Щёлкнул фотоаппарат. Парень попросил меня погулять минут десять, указав на столик с журналами.

Через минут пятнадцать я расписался в журнале.

Парень на моих глазах уничтожил негативы и вручил мне три фотографии. Молодое лицо серьёзного лейтенанта было мне знакомо. Одна фотография 5х6 сантиметров, для анкеты в личное дело. Две 3х4 для удостоверения и карточки учёта. С ними и направился в отдел кадров.

Ещё полчаса и я вышел, помахивая новеньким коричневым удостоверением. На лицевой стороне обложки красовался герб нашей страны. Под ним название нашей конторы. Большими буквами название документа. Все золотыми буквами.

Тушь просохла, я спрятал в карман свою драгоценность и пошёл дальше. Конечно, направился в финансовый отдел, где получил деньги. Подъёмные, пайковые и месячное содержание. В соответствии моего нового звания.

Вернувшись в кабинет, Павла Васильевича, я доложился, представившись по новому званию. Потом осведомился, скромно потупив глаза:

— Не сможет ли товарищ подполковник составить компанию молодому лейтенанту? Обмыть его первые маленькие звёздочки?

Павел Васильевич усмехнулся, посмотрел на часы и махнул рукой.

— Не уважить просьбу молодого человека, только что ставшего офицером, плохая примета! Вдвоём отмечать скучно, но мы все решим.

Он снял трубку внутреннего телефона.

Коротко переговорив, прошёл в небольшую комнатку, пристроенную к кабинету. Там переоделся в гражданскую одежду. Вместе мы покинули здание управления. По пути отметились у дежурного об убытии.

При выходе из здания я предъявил постовому своё новенькое удостоверение. Улыбнувшись, он отдал честь, поздравив меня.

На улице напротив входа стояла чёрная "Волга" заместителя начальника управления. Этого молодого полковника с серьёзным строгим лицом мягко сказать, боялись все.

Он был ровесник Павла Васильевича но, не смотря на небольшое звание, занимал, генеральскую должность. Я вслед за Павлом Васильевичем нырнул на заднее сиденье машины.

— Где Борис?

Спросил мой начальник грозного человека, сидящего на переднем сидении рядом с водителем.

— На месте сбора обеспечивает секретность нашему обеду. Проводит пробу блюд, рискуя своим желудком.