Известно, что человекоистребление — самое древнее греховное ремесло. XX век вытворил демоцид — истребление народа и народов. Создал специальную отрасль индустрии — демоцидную, конвейерно-безостановочную. В Освенциме — за принадлежность к «неполноценным расам», в тюрьмах и лагерях ГУЛАГа — за «классовую неполноценность». Трудно синтезировать в одно понятие социальный каннибализм, каинство, геростратство, иудин грех в своем законченном развитии — от предательства Учителя до предательства Отца, что и Святому писанию неведомо.

Ленин, Сталин, Гитлер — тройка создателей неокаинизма. Главные преступники века. Погубил этот век и Россию. Была крестьянской — стала люмпенской. Была православной — стала атеистической. Нищенствует, а потеть не желает. Деньги на земле лежат, истоптаны, а нагнуться, чтобы поднять, — лень не дозволяет. Тем же, кто не ленится, житья на Руси нет. То революции, то грабежи правителей. Храмы изничтожены. Ложь дьявольская правит вместо правды.

Организатором злодеяний и разрушения России является Иосиф Джугашвили (Сталин), подлежащий суду, как и Ленин, за преступления против человечности.

Из ямы, выкопанной нами же собственноручно, надо было выбираться. Перемены все громче стучались в дверь, пожар приближался, огонь быстро бежал по сухой траве. Лично мне становилось все более ясным, что ни одиночные, ни групповые выступления, ни диссидентское движение, несмотря на благородные мотивы его жертвенности, не смогут всерьез поколебать устои сложившейся системы.

Убежден, что оставался единственный путь перехватить кризис до наступления его острой, быть может, кровавой стадии. Это путь эволюционного слома тоталитаризма через тоталитарную партию с использованием ее принципов централизма и дисциплины, но и с опорой на ее протестно-реформаторское крыло. Мне только так виделась историческая возможность вывести Россию из тупика. Парадокс? Выходит, да.

Нам, реформаторам перестроечной волны, многое удалось. Свобода слова и творчества, парламентаризм и появление новых партий, окончание «холодной войны», изменение религиозной политики, прекращение политических преследований и государственного антисемитизма, возобновление реабилитации жертв репрессий, удаление из Конституции 6-й статьи — о руководящей роли партии — все это свершилось в удивительно короткий срок — во время Перестройки 1985–1991 годов. Это были настоящие реформы, определившие переход к новому общественному строю.

Содеянным надо гордиться, а не слюни распускать да слезы по дряблым щекам размазывать. Свершив великое дело, пусть и с ошибками, аморально отрекаться от него, да еще прислонившись к толпе кликуш. Грешно сваливать ошибки на кого-то, а успехи воровато совать в собственный карман. Это привычно и легко, но вульгарно. Я говорю о некоторых колллегах по правящему классу, начавшему Перестройку.

Да, у нас далеко не все получилось, далеко не все.

Начать с того, что все мы, стоявшие у истоков Реформации и в меру сил пытавшиеся ее осуществить, были не богами, а самыми обыкновенными людьми. Как принято говорить, «продуктами своего времени».

Правящая группа, то есть члены Политбюро тех лет, кстати, все без исключения голосовавшие за Перестройку, материально не бедствовали. Дачи, охрана, повара, курорты, да и почестей хватало — аплодисменты, портреты, а самое главное — власть. Безграничная и практически бесконтрольная и неподсудная. Живи себе и работай, если можешь.

Выбрали другое — Реформацию России.

Но путь реформ сверху имеет как свои преимущества, так и свои ухабы. Так говорит история. Так случилось и у нас. Реформы в рамках партийной легитимности получались явно двусмысленными: оболочка социалистическая, а начинка по своей тенденции — демократическая. Поэтому опоры реформ разъезжались в стороны, словно ноги на мокрой глине.

В ельцинский период все это странным образом трансформировалось. Государственная оболочка закрепилась, в известной мере, как демократическая, а вот практическая власть на местах сформировалась как чиновничье-бюрократическая, как некая модификация старой командно-административной системы. Я ее называю Демократурой.

КПСС отодвинута от власти, на ее место пришел Чиновник, всевластие которого достигло чудовищных размеров, всевластие антидемократическое. Старая и новая бюрократия быстро нашли общий язык, ловко приладились к демократическим процедурам, используя их как прикрытие для экономического террора против народа.

Хотел бы обратить внимание на одну существенную особенность большевистской власти. Мы, я имею в виду реформаторов, не поняли эту особенность, которая губительно сказалась на Перестройке. Мы исходили из предпосылки, что единственной правящей силой в стране является КПСС. На самом-то деле в государстве сложилась особая форма правления — это двоевластие партии и карательных органов, их всемогущих аппаратов. Я пишу об этом в главе «Двоевластие».

Несколько слов о лидере Перестройки, о чем много разговоров. В условиях тоталитарной власти от лидера страны зависит почти все. Он может кормить людей обещаниями, сказками о скатерти-самобранке, как это делал Хрущев. Поснимать с постов увязших в коррупции министров, вызывая восторг толпы, как это случилось при Андропове. Плыть по течению, как это делали Брежнев и Черненко. Новый лидер мог, закусив удила, рвануть и по-петровски, и по-сталински.