– Ясно.

– Только не надо мне навешивать про деда. С кем ты собралась связаться? С Норбергом, что ли?

– А он мне зачем? – Лида изобразила недоумение. – Просто вникаю в тонкости. Вдруг опять интервью поручат.

– Ну-ну, – Кузнецова демонстративно отвернулась к монитору и застучала по клавиатуре.

Лида пошла к шефу.

– Элла Дмитриевна, можно? – заглянула она в кабинет главного редактора.

Казакова качалась в белом кожаном кресле и беседовала по телефону. Увидев Лиду, она оживилась и махнула рукой, приглашая подчиненную сесть.

– Стрельникова, ты мне как раз нужна, – сказала Элла Дмитриевна, положив последнюю модель айфона на стеклянный стол. – Через неделю в Москву приезжает Билл Уинтерс. Знаешь, кто это?

– Один из актеров основного состава «Мертвой крови».

– Точно. Будущей осенью выходит новый сезон, и после Норберга у нас как раз получается серия интервью по этому поводу. Мне надо, чтобы ты взялась за Уинтерса. Сможешь?

– Конечно.

– Отлично. Выделю тебе опять Маркова. Детали скину по почте.

– Элла Дмитриевна, а вы не отсылали мое интервью менеджерам Норберга?

– Опять нарываешься на похвалу? Стрельникова, я этого не люблю.

– Что вы, просто первое интервью, мне интересно, как его восприняли.

– Ладно, – Казакова с прищуром посмотрела на Лиду. – Во-первых, не менеджерам, а прокатчикам фильма. Во-вторых, отсылала, они пока не ответили. Ответ я тебе перешлю, если ты такая охочая до чужого мнения.

Лида вышла из кабинета. Как она сразу не подумала! У нее был ведь телефон секретаря из прокатной компании. Лида порылась в столе, достала старые распечатки и набрала номер.

– Приемная Зейдера, я вас слушаю.

– Здравствуйте, я Алина Карпова, – соврала Лида. – Секретарь Эллы Казаковой из «Богемы». Мы отсылали вам интервью с Андерсом Норбергом.

– Марк Робертович еще не смотрел, к сожалению.

– Я знаю. Дело в том, что Казакова захотела внести дополнения в интервью по поводу выхода нового сезона «Мертвой крови».

– Мы не имеем отношения к телевидению, мы принимали господина Норберга только по поводу «Морской атаки».

– Хорошо. Но, возможно, у вас остались контакты менеджера господина Норберга?

– Я не вправе разглашать подобную информацию.

– Посмотрите хотя бы электронную почту! Пожалуйста! Ведь интервью с Норбергом уже было согласовано.

Девушка на другом конце провода вздохнула.

– Я посмотрю, что у меня есть, одну минуту.

Было слышно, как защелкали клавиши компьютера.

– Нашла. Кажется, он лично высылал нам данные для авиабилетов и брони в отеле. Записываете?

– Конечно, – Лида не верила своей удаче.

Она достала ручку и записала электронный адрес.

Лида поблагодарила секретаршу Марка Зейдера, исполнительного директора кинопрокатной компании, и повесила трубку. Оставалось только сочинить текст. Лида открыла новое письмо, и через полчаса нравственных терзаний у нее получилось следующее:

Здравствуй, Андерс!

Это Лидия из Москвы (интервью, апрель этого года).

Извини, что пришлось снова побеспокоить тебя, но дело срочное.

Кажется, я беременна.

Я подумала, что ты должен об этом знать.

Что делать с этой информацией – твое личное дело. Я ни о чем не прошу и ничего не требую.

Если захочешь связаться со мной, ответь мне на почту или напиши в скайп li.mikh.strelnikova. Если не захочешь, я пойму и не обижусь.

И я гарантирую, что не буду разглашать эту информацию ни прессе, ни кому-либо еще.

С наилучшими пожеланиями,

Лидия Стрельникова.

Лида отправила письмо, надеясь, что оно не уйдет в спам и дойдет до Норберга. Других шансов с ним связаться у нее не было. Хотя на что она рассчитывала? Реакция будет наверняка негативной. В лучшем случае он поможет деньгами, но наверняка при этом отнесется к ней как к предприимчивой стерве. Лида вздохнула и приступила к поискам информации о Билле Уинтерсе.

По пути домой Лида зашла в платный медицинский центр. Столько раз, подходя к метро, она читала зеленую вывеску про УЗИ, анализы и гинекологию, но зайти решилась впервые. Прежде, чем говорить с дедом, она должна была убедиться, что все хорошо, чтобы не волновать старика лишний раз. Возможно, ей стоило убедиться до того, как отправлять письмо, но что сделано, то сделано, а с дедом надо разговаривать один раз и наверняка.