– А разве в нашей стране не почитается святость человеческой жизни? – спросила Дэниз в ответ. – Тебе не кажется, что убивать нехорошо?

– Конечно, нехорошо. Но дать себя убить – еще хуже. Вы даже не знаете, что там произошло.

– Это ты убил охранника?

От разочарования у Натана повысился голос:

– Да, но…

– Никаких «но», – оборвала его Дэниз. – Этого достаточно. Ты убил охранника. Что тут еще можно сказать? Ты сейчас в бегах, мальчик. Ты представляешь опасность для общества. Я не хочу, чтобы такие, как ты, ходили по улицам. Ты должен находиться под контролем, за решеткой.

– Там нет никаких решеток, только толстые двери. Я имею в виду Центр.

– Не надо уходить от темы, – перебила его Дэниз. – Почему бы тебе прямо сейчас не позвонить в полицию и не сдаться властям?

Натан сел на кровать.

– Я не вернусь туда, – сказал он исключающим возражения тоном. – Если я вернусь, они снова будут меня бить. Или попытаются убить, как Рики. Мне нельзя туда возвращаться!

На некоторое время Дэниз замолчала.

– Если я правильно поняла, – сказала она наконец, – ты говоришь, что охранник пытался тебя убить? И ты убил его из самозащиты?

– Да. Именно. Только их называют не охранниками, а воспитателями. Если назовешь кого-то из них охранником, будут большие неприятности.

– Ну, меньше всего мне бы хотелось неприятностей от воспитателей. – Дэниз с удивлением отметила, что ее тон потеплел. – Расскажи нам, что же на самом деле произошло прошлой ночью.

Натан устроился на трех подушках в изголовье кровати и вытянул ноги.

– Не знаю, с чего начать, – сказал он. – Ну, я скоро понял, что мне никогда не ужиться с остальными ребятами в Центре. Им нравилось бить меня, воровать мои вещи и… в общем, они любили делать мне разные гадости. Я пытался сопротивляться, но они были сильнее.

– Почему ты никому не сказал об этом? – спросила Дэниз. Натан горько усмехнулся:

– Один раз я попробовал – в первый день. Это было ошибкой. Ну да ладно. Короче, там, в ИЦП, есть такое место, где все собираются делать уроки, или поиграть в баскетбол, или просто поболтать. Я сидел там, читал, а потом появился Рики и сказал, чтобы я шел с ним. Я понял, что меня будут наказывать, но не знал за что…

В следующие восемнадцать минут Натан рассказал свою историю миллионам радиослушателей. Он говорил живо, как может говорить только ребенок. Дэниз перебивала Натана всего три раза, для того чтобы уточнить неясности в его рассказе. Остальное время она просто слушала. Когда он закончил, двенадцать рекламных роликов оказались пропущенными, но рекламодатели были не в обиде. Передача вышла потрясающая.

Натан уже давно прочел все стоящие книги из библиотеки ИЦП. В тот день, четвертого июля, он решил перечитать «Апрельское утро» Говарда Фаста.

Зал отдыха был самой оживленной комнатой в Исправительном центре. В нем можно было заниматься чем угодно, разве что спать было нельзя. Две двери вели из зала в хозяйственный блок и в изолятор.

Примерно в семь часов вечера Рики Харрис появился в зале отдыха, подошел к Натану и за ухо вытащил его из кресла.

– Пошли со мной, – сказал он, дыхнув на него перегаром. Он поволок Натана к двери, ведущей к изолятору: – Может быть, просидев здесь ночь, ты поймешь, что не надо рисовать на стенах.

Натан обеими руками держался за его запястье и подпрыгивал, чтобы Рики не оторвал ему ухо.

– Пожалуйста, Рики, отпусти, – умолял он. – Я не сделал ничего плохого. Честное слово!

Рики не отвечал, только сильнее тянул за ухо. У двери они задержались всего на несколько секунд, пока Рики отстегивал от пояса связку ключей. Когда он отпер замок, Натан запаниковал. Изолятор был обычной камерой-одиночкой, предназначенной для временного содержания особо буйных воспитанников. На самом деле это было место для наказания, карцер, где ребенка могли оставить в полной темноте без еды и без одежды. Эту комнату редко использовали, и потому все обитатели Центра ее побаивались. Замок щелкнул, и дверь открылась.

– Рики, мне больно, – закричал Натан.

– Еще слово, и узнаешь, что такое настоящая боль.

За дверью оказался узкий коридор. Рики отпустил ухо Натана и перехватил его за руку. Они свернули за угол и оказались перед ужасной надписью «Изолятор». Тут Натан снова попытался вырваться, но Рики схватил его за волосы и швырнул на пол.

– Слушай меня, – прорычал он, склонившись к самому уху мальчика, – ты пойдешь в изолятор, даже если мне прежде придется переломать тебе все кости, понял?

Натан кивнул, лежа на кафельном полу. Он попытался взглянуть на Рики, но из-за слез не смог ничего разглядеть.

– И прекрати рыдать. – Крепко держа Натана за волосы, Рики одной рукой отпер дверь и швырнул его внутрь.

Изолятор оказался похожим на камеру Натана, только был в два раза меньше. У одной его стены стояла железная койка с матрасом, у другой – раковина и унитаз. Пол был бетонным и очень холодным.

– Снимай обувь, – приказал Рики. – И носки тоже.

– Но здесь же холодно.