Освежим правила ментальной чистки. А чего тут вспоминать? Тренинги впечатались в память – так виртуозно проводил их Тигуар.

В первую встречу, когда он вошёл, высокий, по-военному подтянутый – будто волна прокатилась по залу.

– Лучший чистильщик Академии, – женский шёпот за спиной.

Говорил тренер отчётливо и неторопливо.

– Нам не нужны трупы на скамейках. Вы можете вернуться без добычи. Или потерять трофей в дороге. Но возвратиться должны обязательно. Помните: главнейшее правило – третье. Оно стоит двух первых, вместе взятых.

– Итак, правило первое: максимальная свобода. Не зацикливайтесь на логических схемах, дайте волю чувствам. Если душа, как утверждает религия, существует, она обретается, как доказывает наука, в правом полушарии головного мозга.

– Правило второе: подъём используйте для решения попутной задачи. Не разбрасывайтесь, выбирайте одну – важнейшую.

– Правило третье и последнее. Всегда возвращайтесь.

– Повторяю, – он понижал голос. – Возвращайтесь. Вы должны думать не только о себе. Держите в сердце Академию. Не забывайте: много смертей при хороших прижизненных показателях вызывают подозрения. Ещё раз: нам не нужны трупы на скамейках. Вопросы? Вопросов нет.

Дальше начиналось главное, практические занятия.

Итак, с правилами ясно. Теперь очерёдность. Три стадии ментальной чистки. Стадия первая – погружение за сокрытой от сознания информацией, или чистилище. Стадия вторая – подъём из виртуала в реал, или эскалатор. Стадия третья – актуализация, или расшифровка добытого. Смогу ли?

Понятно, главная проблема – стакан. Гранёный стакан с водкой. Причём не мой, а Белого. А попутная задача – тоже загадка: вторая производная.

Всё? Всё. Пора.

Как мои часики? Пока идут, как положено. Маленькая стрелка замерла на цифре «12», большая неумолимо приближается к ней. Вот и отлично. Наверное, всё случится в полдень; как говорят военные, в двенадцать ноль-ноль.

Что-то происходит? Ага, площадь блокируют. Нагнали кучу гаишников, спецназовцев. И роту бойцов – в бронежилетах, касках и с автоматами.

И у всех за спиной ранцы. Интересно, что внутри?

Картина как на ладони. Вчера не обратил внимания: скверик-то над площадью приподнят, и с моей площадки – лестница вниз.

Похоже, началось. Вон как слаженно действуют, в жизни так не бывает.

Гаишники носятся, как муравьи перед дождём, ни одного лишнего движения. Одни перекрывают проезды, ведущие к Лубянке, другие, сгрузив с подъехавшего КАМАЗа, по кругу расставляют чугунные столбы на бетонных стаканах-основаниях. Третьи навешивают канат с красными треугольными флажками. Остальные тормозят пешеходов, приблизившихся к огороженному участку.

Спецназовцы строятся двойным кольцом вокруг натянутого каната. Стоят молча, спинами друг к другу, сосредоточенно глядя перед собой: наружу и внутрь охраняемой зоны.

Бойцы собираются повзводно, где в Лубянку вливаются улицы.

А что на циферблате? Часы стоят: двенадцать ноль-ноль. Точно, началось.

Со стороны Театрального проезда появился тягач исполинских размеров. Похожие перевозили МБР [4] на парадах. Но этот ещё крупнее: отъезжающий КАМАЗ смотрится пигмеем.

Динозавр пытается въехать на Лубянку, не задев ограждения; медленно выворачивает оглобли, но попасть на площадь не получается. И гаишники без пользы: чересчур уж размеристо стальное чудище.

На тягаче, в центре гигантской, с баскетбольную площадку, платформы возвышается памятник: Железный Феликс. В длинной шинели с кровавым подбоем. А вокруг замерла толпа необычно одетых – одни обмотки чего стоят – людей. И рядом сверкающий металлом альтернативный герб: орёл с двумя головами, увенчанными крупными рубиновыми звёздами. В правой лапе хищная птица сжимает огромный, с человеческий рост, молот, а в левой – столь же устрашающих размеров серп. Где-то видел – не похожие, а именно эти – орудия труда.

В двух шагах от монумента – странный агрегат с гофрированным шлангом, проведённым в грудь Железного Феликса. К затылку рыцаря революции прилажен щелястый ящик, соединённый кабелем с загадочным устройством. И ещё подле Феликса куча мелких коричневых брусков; похоже, тротиловые шашки.

Тягач окутался дымом, сизая пелена стелется по земле, поднимаясь до окон, нет, уже скрывая нижние этажи ближайших зданий. Но в ограниченную канатом окружность дым не попадает.

Выхлопные газы махина изрыгает ритмично, и в этот ритм точно вписалась невесть откуда, извне или изнутри, взявшаяся мелодия. Григ, «Пер Гюнт», интермеццо «В пещере горного короля». Воплощение силы – абсолютной, бездушной и не по-доброму, издевательски весёлой.