– Буэн, – сказал Треффэ, – ты ранен?

– Я подыхаю, – прошептал каталонец.

Треффэ яростно заерзал, дополз до тела комиссара и вывернул карманы его брюк. Он нашел ключи от наручников. Буэнвентура неподвижно лежал под окном с опущенным на грудь подбородком. Из его рта и носа тек красный ручеек, заливая белый свитер, охотничью куртку и плащ. Кровь из легкого пенилась, как разлитое пиво.

– В кармане куртки – магнитофонные пленки, – прохрипел раненый.

– Что ты сказал?

Каталонец не ответил. Треффэ освободился от наручников и подошел к своему другу, перешагнув через труп Гоемона. Он встал на колени перед Буэнвентурой. Он с минуту молча смотрел на него, потом умер.

– Прощай, дурачок, – сказал Треффэ, сотрясаясь от рыданий, перешедших в сильную рвоту.

Он открыл дверь в квартиру. На лестнице горел свет. Люди переговаривались на лестничных клетках о выстрелах, телефоне, полиции. Треффэ вернулся в квартиру, закрыл дверь на защелку и подошел к телефонному аппарату. Он набрал номер одного иностранного агентства печати, попросил к телефону знакомого журналиста. Тот подошел.

Через разбитое окно доносились сирены подъезжавших полицейских машин.

– Быстро записывайте, – сказал Треффэ, глядя на трупы. – Я расскажу вам подлинную историю группы "Нада"...