Когда я одной ногой был уже в горячей воде, а другой еще стоял на холодном кафеле, зазвонил телефон. Почему-то я был уверен, что это не меня. Номер входящего оказался незнакомым.

— Смольный, — нехотя отозвался я.

— Ало-а? Дима-а? Это Вика. Я приехала-а, — раздался в трубке мягкий женский голос.

— С приездом вас, девушка. Только я не Дима. Вы ошиблись номером.

— А кто эта-а?

— Это врач, Глеб Сергеевич Пугач, — пошутил я.

— Ало-а?

— Слушаю.

— Передайте Диме, что я приехала-а?

— Хорошо-а, — сказал я и отключился.

«Фиг знает, что такое», — подумал я, аккуратно придерживая сотовый, лег в ванну и набрал Анин номер:

— Здравствуй.

— Привет.

— Как дела?

— Да в общем-то нормально.

— А меня, знаешь, задолбали тут, звонят постоянно кому ни попадя, ошибаются номерами, в общем, хрен знает что. Да и за день, честно говоря, намаялся. Вот в ванне сейчас лежу.

— А, бывает. Думаешь — «позвоню Ане, пусть она устроит маленький релакс-секс по телефону»? — Последние три слова она сказала интимным шепотом.

— Что-то вроде этого.

— Хорошо. Прикрой глаза. — Я прикрыл. — Ты лежишь в горячей ванне, и пар от воды поднимается и греет лицо, и ты дышишь теплым паром, и внутри тебе становится тепло, твои ноги и руки становятся легче и покачиваются в воде, твои веки тяжелеют, и ты знаешь, что я стою подле тебя, и стоит тебе только подумать об этом, как ты ощутишь, что я массирую тебе виски, и твои мысли становятся легче и уравновешенней, потом мои руки спускаются ниже и массируют тебе грудь, твои мышцы расслабляются, мы слышим, как стучит твое сердце, я замедляю массаж, и твое сердце стучит медленней, медленней, мои руки спускаются тебе на живот, он немного придавлен водой, и ты чувствуешь мои руки, словно особенно плотные части воды, ты ловишь меня за ускользающую руку, но она спускается ниже и превращается в кольцо, и с каждым коротким движением кольца учащается биение твоего сердца, я с тобой, я рядом, ты во мне. А теперь ты откроешь глаза…

Я открыл глаза.

— Слушай, и как это у тебя получается.

— Ну, дело мастера боится, — засмеялась она.

— А что у тебя за шум там такой?

— Да я вообще-то в автобусе еду.

— Что-о? — От неожиданности я сел в ванне. — В каком таком автобусе?!

— В обычном, муниципальном.

— Ну, Морозова!! Ну… — У меня не было слов. — У меня просто нет слов!

Она засмеялась в трубку, я смеялся вместе с ней.

Отсмеявшись, она сказала:

— Слушай, а зачем ты вообще звонил?

— Знаешь, мне только что старый приятель позвонил, — ответил я. — В общем, он меня приглашает в Хабаровск, в старой нашей компании посидеть, Новый год встретить. Ты не будешь в обиде?

— Да нет. Очень хорошо для тебя все складывается. — Я почувствовал, что она если и не обиделась, очень даже опешила.

— Ты как, нормально? — спросил я.

— А что мне сделается. Ладно, мне пора выходить. — Она повесила трубку.

Я закрыл глаза. Моя кровь, почувствовав, что вокруг тепло, забегала быстрей, а мысли, наоборот, поползли медленней и стали какими-то вялыми.

В последние предпраздничные дни генеральный директор пригласил меня в «каминную» и в честь приближающихся праздников предложил выпить коньяка. Мы выпили, поговорили о делах, он передал нам доверенности на ведение этих самых дел, похлопал меня по плечу, сказал какой-то комплимент из курса Карнеги и преспокойно улетел загорать на пляжи южного Китая. А я остался сидеть с кипой бумаг перед камином, утопая по щиколотку в мохнатом ковре и по уши в проблемах фирмы. В камине трещали березовые поленья. Разбирая бумаги, я вдруг испугался, что моя поездка в Хабаровск может «накрыться медным тазом».

Но, видимо, мой ангел решил не сдаваться без боя. Все чиновники, развешивающие в своих обшарпанных кабинетах гирлянды, светились новым счастьем и подписывали документы не глядя, женщины, улыбаясь, принимали конфеты, мужчины коньяк. Наши партнеры в лице таких же подневольных, чьи директора разъехались по берегам Мирового океана, наскоро перезаключали договора на следующий год, контейнеры, как ни странно, пришли вовремя, и мы без помех переслали их в Сибирь, деньги из Сибири от новых партнеров пришли как по расписанию. В общем, все шло как нельзя лучше. Среди странностей тех последних дней было и то, что даже факсы проходили без помех. В конце концов, 25 декабря я с легким сердцем купил билет на автобус в бизнес-классе до Хабаровска на 30-е число. Толстая кассирша, в серой мохеровой шали, с распухшими от серебряных колец пальцами и взглядом кита-убийцы, сквозь кашель пожелала мне счастливого пути. Я не верю в сглазы, но что-то мне подсказывает, что именно тот взгляд испортил для меня последние дни старого года.

В ночь с 25 на 26 декабря разыгралась метель, я простудился и, дабы не усугублять положение, прямиком, даже не предупредив о своем приходе, отправился к Ане, чтобы она сделала мне пару уколов одного замечательного лекарства, которое, судя по тому, что было написано в аннотации, могло вытащить чуть ли не из могилы. По дороге я купил бутылку белого сухого вина.

Анна жила всего в получасе ходьбы, но в такую метель мне казалось, что я иду целую вечность. Несмотря на светлое время суток, проезжую часть от тротуара можно было отличить только по тусклому свету автомобильных фар. Войдя в подъезд, я пару минут восстанавливал дыхание, размораживал ледяные колтуны на ресницах, отряхивал сухой снег и согревал руки. Однако мой поход стоил всего этого. Поднявшись к Ане, я стал свидетелем поистине женского понимания ситуации. Во-первых, она отругала меня за то, что я вообще вылез из дома, во-вторых, набрав ванну горячей воды, как говорится, «тоном, не терпящим возражений», потребовала, чтобы я пролежал в ней не менее двадцати минут, забрала мою одежду и повесила на батарею, дала мне свою пижаму и розовый свитер. Я покорился. Пока я отмокал в маленькой ванне, развлекаясь разглядыванием висевшего на бельевых веревках ее нижнего белья, я чувствовал запах свежесваренного кофе и думал, что, возможно, пора закончить свое холостяцкое существование и что, наверное, сегодняшняя метель — это добрый знак. «А вот приеду из Хабаровска и сделаю ей предложение. Почему бы нет? Сейчас, наверное, еще рано, тут торопиться не надо».