И тогда, я с ужасом осознаю, что во мне говорит ревность.

Черт, я позволила ему войти в мою жизнь слишком глубоко.

Я позволила себе мечтать.

– Ненавижу! – кричу, что есть силы, и мой хриплый голос эхом разливается по пустынной улице.

– Ангел? У тебя все хорошо?

Привычное обращение, некстати привязавшееся ко мне после Дня всех Святых, сейчас подобно ножу в сердце. Он смеет произносить это нелепое прозвище?! Я разворачиваюсь на каблуках, готовясь выплюнуть этому красивому ублюдку прямо в лицо все, что я думаю о нем, но читаю в глазах искреннее беспокойство. Моя решимость тут же лопается мыльным пузырем.

– Конечно, – отвечаю, сложив руки на груди и стиснув от досады зубы.

– Почему же ты тогда разговариваешь с эхом, вместо того чтобы наслаждаться праздником?

Я смотрю на мужчину предо мной, а губы невольно расплываются в ухмылке. Он действительно ничего не понимает?

– Зачем ты меня пригласил? – наклоняю я голову. – В качестве кого? Твоей «плюс один»? Друга, чьим доверием ты беззастенчиво пользуешься? Или, – понизив голос до шепота, продолжаю я, – одной из твоих подстилок?

Я вплотную подошла к молодому человеку, растеряно смотрящему на меня сверху вниз. Зеленые глаза кричат, умоляя не разрушать то хрупкое чувство, что было между нами, но я словно глуха.

– Что на тебя нашло? – устало выдыхает Макс, привыкший к моим заскокам.

– Кто дал тебе право считать, что мы с тобой больше, чем просто знакомые? Я – точно нет. Зачем я здесь? Кто я для тебя?

– Вера, ты задаешь мне вопросы, ответить на которые я не в состоянии, ведь ты планомерно отталкиваешь меня, стоит мне стать ближе. Почему ты здесь? Потому что я хочу тебя. Я не представляю своей жизни без твоих едких шуточек, язвительных замечаний и саркастичной ухмылки. Зачем ты снова бежишь от меня?

Я задаю себе вопрос, как можно сблизиться с кем-то, если моя душа так уродлива? Шрамы, которыми она исполосована, кровоточат, ежесекундно привнося в мою жизнь смуту, бороться с которой в такие дни как сегодняшний, совершенно нет сил. Макс протягивает руку, легко касаясь моей щеки, и тело предает меня. Оно тянется навстречу этой ласке. Он наклоняется, чтобы поцеловать меня, но я упрямо отворачиваюсь. Я и так слишком заигралась.

– Поедем домой? – шепчет Крылов.

Губы Максима скользят по моей щеке у самого уха. Я знаю, что не должна хотеть его, но ничего не могу с собой поделать, поэтому киваю, а затем прижимаюсь, пряча лицо у него на груди. Я позволяю Максу забрать наши вещи, усадить меня в машину. Сильная рука покоится у меня на коленях, пока мы едем, а я наслаждаюсь этим молчанием, перебирая волосы моего спутника. Может быть, это алкоголь стер границы, но я ловлю себя на мысли, что, только что, доверила Максиму Крылову свою жизнь.

Что со мной? Неужели это любовь?

Я отворачиваюсь к окну.

– Куда мы едем? – спрашиваю и, в ожидании, затаиваю дыхание, надеясь, что смогу воочию увидеть жилище моего визави.

– К тебе, – мои надежды превращаются в прах. Он не доверяет мне?

Стоит нам войти в квартиру, как Макс по-хозяйски начинает исследовать содержимое кухонных шкафов.

– Что ты хочешь там найти? – интересуюсь я, облокотившись на дверной косяк.

Я скольжу взглядом по телу мужчины, который теперь владеет не только моими мыслями, но и сердцем, против воли облизывая губы, поддаваясь желанию, сконцентрировавшемуся тугим узлом внизу живота.

– А как ты считаешь?

Максим точно знает, какое действие оказывает на меня его голос и обнаженная полоска живота, поэтому беззастенчиво пользуется своей властью.

– Алкоголя в доме нет. Откуда такая роскошь?

– Ангел, не пытайся кокетничать. Ты забываешь, что я знаю тебя.

Он наклоняется ко мне для быстрого поцелуя, но я в последний момент испуганно отворачиваюсь. Макс смеется:

– Не нервничай, я не съем тебя. Не сейчас. Не прежде, чем мы выпьем, – я ненавижу эту ухмылку, но улыбаюсь в ответ. – Я вниз, у меня в машине фляжка с коньяком.

Я со смехом качаю головой. Когда он возвращается, я уже переоделась в пижаму, топ и короткие шортики. Макс салютует мне фляжкой.

– Идем.

Я утягиваю его в спальню. Сидеть на жестких табуретах нет никакого желания. Крылов снимает футболку и заваливается на кровать рядом со мной. Сделав глоток, он протягивает мне фляжку.

– За то, чтобы сегодня ты позволила себе расслабиться.

Я улыбаюсь. Сделав глоток, переворачиваюсь на живот и возвращаю Максу коньяк.

– Кто была та девушка?

– Ревнуешь?

– Нет, – поспешно отвечаю я, понимая, насколько неубедительно звучит это отрицание.

– Та девушка обозналась.

– Именно поэтому ты так страстно обнимал ее в ответ?

– Вера, – он наматывает на палец прядь моих волос, – совершенно неважно, кто была та девушка.

– Почему? – мое дыхание сбилось, во рту пересохло, даже пальцы слегка дрожат, пока я принимаю фляжку из рук Максима.

– Потому что она – не ты.

Его рука скользит по моей щеке, спускаясь ниже, скидывая невесомую лямку топа. Я жду, как он поведет себя дальше, но Макс отворачивается, словно споря с самим собой. Мне слегка обидно. В голове появляется мысль, что я не привлекаю его.