– О чем мечтаешь, Эмили? – тихий и в тоже время пугающий шёпот. – О ком все твои мысли? О твоем воображаемом друге-звере? – говорит так, будто верит в него так же, как и она.

– Не твое дело! – выкрикнула девушка под одеялом.

– И снова я угадал, - рукой провел по одеялу, спускаясь к ногам. – Не лучше ли мечтать о реальных, живых, дышащих людях, которые действительно могли бы стать полезными друзьями?

– О тебе что ли? – нервно огрызается. – Не дождешься! – выкрикивает, откидывая одеяло.

– Так-то лучше, а то всё прячешься под одеялом, - лукаво улыбнулся, сверкая похотью в глазах.

– Чего тебе нужно? – злобно прошипела девушка. – В любом случае ничего тебе не светит! – толкнула в плечо, пытаясь спихнуть с кровати довольно плотного мужчину.

– Что-то ты в последнее время слишком строптивая стала! – перехватил руки Эмили.

– Отпусти! – завизжала девушка от боли.

– Я смотрю, на тебя успокоительные не особо-то влияют, - сжал запястья до боли и прижал к кровати.

– Уйди! – девушка пытается сопротивляться.

– Эх, Эмили, - тихо шепнул у ее уха.
– Если бы ты только знала, как ты пахнешь, - нервно вздохнул мужчина.

– Пошел вон, извращенец! – отвернулась в другую сторону.

– Это ты из меня делаешь извращенца! – провел медленно языком по нежной щеке.

– Не прикасайся ко мне, - захныкала девушка, - умоляю.

– Сегодня тебя ничто не спасет, - нежными поцелуями спускался по шее вниз. – Как же я долго этого хотел, - причитая, продолжал ласкать.

– Стив! – в кармане халата зашипела помехами рация. – Стив, прием!

– Черт! – недовольно выругался санитар.

– Стив, быстро на второй этаж! У нас буйный, без тебя не справиться! – снова послышался голос из кармана.

Санитар недовольно фыркнул, выпуская руки Эмили.

– Прием! – достал из кармана рацию.
– Вызовите Джорджа! Он ближе к вам, чем я! – сел ровно, краем глаза поглядывая на испуганную девушку.

– Ты чем-то важным занят?! – недовольный голос.

– Уже иду! – злобно рыкнул в ответ. – Чертовы наркоши! – резко встал с кровати. – А ты не расслабляйся, с тобой я ещё не закончил!

Санитар быстрыми шагами вышел из палаты, хлопнул дверью и грубыми щелчками ключа запер палату. Эмили вздохнула облегченно, и слезы невольно потекли по щекам.

Она понимала, что если сегодня Стиву не удалось взять её силой, то он обязательно попробует в следующий раз. Будет это через час или же следующей ночью неважно.

Жаловаться на санитара она и не пыталась, так как жалобы душевно больных не рассматривались. Незавидное положение – лежать в психиатрической клинике. Где слова не воспринимались всерьез, слезам никто не верил, а на просьбы не обращали внимание. Да, это то место, где ты сам по себе, где ты сам за себя, где твой адвокат и судья врач в белом халате. Каждое твое действие или слово обращали против тебя, там нет пощады.

Каждый раз засыпая ночью, Эмили молилась о том, чтобы не проснуться утром, но открывая глаза, тихо произносила:

– И вот прожита ещё одна ночь, - теплая слеза скатывалась сбоку на белую подушку.

За год до этого

POV Эмили

– Эмили, Эмили! – папа будит меня.
– Эмили! – потеребил грубо за плечи. – Да, как можно так крепко спать? По тебе хоть танком проезжай, ты не реагируешь! – возмущенно смотрел мне в открытые глаза и ругался.

– Что-то случилось? – тихо шепчу, все ещё до конца не проснувшись.

– Катрина тебя просит, - грубо сует мне телефон в руки.

Смотрю на свой мобильник, неужели папа не отключил его и решил вернуть. И с чего вдруг он сегодня такой добрый?

– Ага, - поднимаю телефон.
– Катрин? С прошедшим, - тихо мямлю, снова откидываюсь на подушку.

– Эмили, какого черта тебя вчера не было?! Ты же мне обещала! Подруга называется, - возмущается.

– Меня вчера наказали, - тихо шепчу и смотрю виновато на отца.

– Ну да, я уже в курсе, - стихает тон подруги.

– Откуда?

– Я сразу догадалась, когда ответил твой папа, - слышу, как она вздыхает.

Она, наверно, единственный друг, который мне сочувствует, не симулируя.

– За что в этот раз?

– За тройку по алгебре, - тихо шепнула, поворачиваясь к стене лицом и игнорируя стоявшего сзади отца.

Раздражает! Зачем стоять и слушать, о чем я разговариваю с Катриной? Если не хотел телефон давать, мог бы и не приносить его! Или думает, что мы тут будем козни строить? Он всегда недолюбливал Катрину, исходя из того, что она распущенная девчонка. А кто не распущен в наше время? Я как-то себя паинькой не считаю, не раз пыталась бунтовать, но обычно это выходило мне боком.