В Торческе не протолкнуться, город буквально кишил воинами: русские, половцы, ковуи. Несколько дней назад тут начали хоронить погибших. Их было не так уж и много. Сашке казалось, что погибшие должны исчисляться тысячами, а на деле погибло не многим больше три с половиной сотни. И это с обеих сторон! Зато раненных - тьма тьмущая... Проехали мимо церкви, там как раз погребали очередных бедняг, скончавшихся за ночь. Каждый день кто-нибудь да умирал. Кладбище у храма увеличивалось в размерах, и это при том, что хоронили в общих могилах.

Добравшись до детинца, они спешились, оставив коней у коновязи. Молодой гридень резво взбежал на высокое крыльцо, исчезнув за обшитыми медными листами крепкими дубовыми дверями.

– - Верно не бедное княжество, -- подумал Сашка, оглядываясь по сторонам.

Ждать пришлось долго. Гридень появился внезапно, все также бегом спустившись по ступенькам резной лестницы.

– - Велено ждать, -- сообщил он, усаживаясь на лавку рядом с товарищем.

– - Раз велено - подождем, -- со всей невозмутимостью, на какую оказался способен, ответил Сашка, равнодушно пожимая плечами.

Время текло медленно. Сперва он гадал, зачем его хочет видеть князь. Слишком уж мелкая он фигура, что бы сам черниговский Великий князь хотел его совета. Для этого у князя есть бояре многомудрые. Тогда, может быть, поступит предложение перейти на постоянную службу? Нет. Для этого вызывать к князю нет необходимости. Воевода мог решить этот вопрос самостоятельно. Остается одно... У Сашки засосало под ложечкой от предчувствия чего-то нехорошего.

Громко хлопнула дверь, во дворе залаяла собака, остальные псы, до этого мирно лежащие на снегу, громко вторили ей, собравшись у подножья крыльца. Зазевавшиеся псари бросились удерживать злых псов, когда, громко ругаясь, по лестнице стал спускаться коренастый степняк в лихо сдвинутой набекрень папахе и, черной косматой бурке, накинутой на плечи.

– - Да пропади оно все пропадом! -- выкрикнул он, со злостью пиная рвущегося к нему пса.

– - Гляди-ка, -- неожиданно сказал молодой товарищу. -- Осерчал князь...

– - Этот половец князь? -- подавшись вперед, спросил Сашка.

Действительно, когда незнакомец посмотрел в их сторону, стало видно, что он не степняк - загорелое лицо с изрезанным глубокими морщинами лбом, гладко выбритая голова, с оставленным клоком волос над левым ухом, густая, не свойственная половцам поседевшая борода наполовину скрывала несколько припухший бордовый шрам, протянувшийся наискосок через все лицо, отчего искалеченный фиолетовый нос выглядел очень ужасающе.

– - Князь, князь, -- закивал головой дружинник, после того как половец отвернулся от них.

– - Так вроде ханы у них, а не князья, -- заметил Сашка, глядя в спину удаляющегося князя.

Тот, дойдя до коновязи, неожиданно остановился, да столь резко, что слуга следовавший за ним, нечаянно налетел на князя, за что получил плетью по спине.

– - Из резанских князей он, -- с интересом наблюдая за избиением слуги, ответил гридень.

А его молодой товарищ добавил:

– - Константином звать, -- и чуть помедлив, дал исчерпывающую оценку князю. -- Злодей он.

Старый гридень скорчил гримасу отвращения:

– - Одно слово - изгой.

Сашка окинул взглядом двор, обратив внимание, что почти вся княжеская дворня побросала дела и с интересом наблюдала, как князь-изгой остервенело лупит плетью своего слугу. Смотреть на издевательства не было сил и, Сашка расправив плечи двинулся вперед.

– - Он в своем праве, -- предупредил его молодой. -- В наказании раба вины нет.

Сашка резко остановился, но было поздно. Высокий воин, в точно такой же папахе как у князя, заметил его, тыча плеткой в сторону Сашки. Константин сильно пнул, валявшегося у ног слугу, свернувшегося клубочком и тихонько постанывавшего от боли. Посмотрел на смельчака сердитым оценивающим взглядом, остановив взор на заткнутым за пояс кинжале. Расплылся в довольной улыбке. Тут с крыльца окликнули Сашку:

– - Шемяку князь кличет!

Гридни уже поднявшиеся с лавки, встав за спиной парня еще раз предупредили:

– - Не надо. Не связывайся, -- в голос сказали они и потянули его за собой.

– - А это кто с ним рядом стоял? -- поинтересовался Сашка пока они поднимались по ступенькам.

– - А еще один изгой, -- последовал быстрый ответ.

– - Их у князя много, -- угрюмо согласился старый дружинник.

– -Не любишь ты их, -- заметил Сашка.

– - Не люблю, -- угрюмо согласился дружинник, -- Такие изгои хуже зверя лютого, наводят половцев...

Разговор прекратился сам собой, когда они вошли в терем, где гридни очень вежливо отобрали у Сашки саблю, но оставили кинжал. Князь сидел в просторной, но низкой горнице за широким дубовым столом, положив руки на столешницу. Перед ним лежала книга в кожаном переплете богато украшенном золотом и камнями. Пальцы, унизанные перстнями, нервно постукивали по ней в каком-то особом, то затухающем, то убыстряющемся ритме.