Я прошла мимо гостиной, где слышался радостный щебет Марилен и едкие замечания Шена. Прямиком в кабинет, комнату, где я не была ни разу с момента попадания в этот мир.

В кабинете пахло деревом. Настоящим, живым. Материалом, бесспорно дорогим в этом царстве металла и стекла. Такую роскошь мог позволить себе только магнат Кастелли. Его обитель была все выполнена из натуральных материалов — дерева, кожи, шелка. Несмотря на привычность материалов, формы были чужими, незнакомыми мне.

Эрих Кастелли сидел ко мне спиной, утопая в высоком кресле. Я видела лишь его руки, лежащие на подлокотниках. В воздухе витал запах раскуренной сигары, дорогого мужского парфюма, смешиваясь с деревом.

— Отец? — робко спросила я, остановившись на середине комнаты. Каблуки утонули в ворсе ковра, и шагов не было слышно. Как и двери, открывшейся без единого скрипа.

Он оторвался от огромного голографического экрана, на котором громоздились бесконечные диаграммы, и развернулся ко мне. Сигара была опущена в пепельницу, бокал с чем-то алкогольным поставлен на стол.

— Летиция, наконец-то.

Эрих был старше Марилен на добрый десяток лет. Его волосы, красивой волной обрамляющие лицо, совсем поседели, а на лице залегли глубокие морщины. Пытливые холодные глаза, высокие скулы, прямой нос и ямочка на подбородке. Он был красив, а я потрясающе на него похожа. Так, как ни была похожа ни на одного из своих настоящих родителей.

— Я рад, что с тобой все в порядке, милая, — сказал Эрих и обнял меня. Ростом и статью природа его тоже не обделила. — Марилен сказала, что ты у врача. Надеюсь, он окажет тебе помощь?

— Я посетила всего один сеанс, пока не уверена.

— Ничего, Лети, все будет хорошо. Садись.

Я опустилась в кресло и поняла, что за этим сдержанным, даже холодноватым, приемом не ощущаю ничего, говорящего об отцовской любви. В глазах Эриха на миг проглянуло беспокойство, но оно не было тем, что я ожидала увидеть.

— Я привез замечательный скотч. Не хочешь попробовать?

— Конечно.

Что-что, а тут он угадал. Я люблю крепкие напитки. Как ни странно, приторные ликеры и сладость пинаколады вызывают у меня нечто вроде отвращения. Если уж и пить, то что-то настоящее, не смешанное ни с чем. К тому же, я еще не пробовала ни одного местного алкогольного напитка.

— Ну как? — спросил Эрих, когда я пригубила напиток.

Язык приятно обожгло, а тепло стало медленно и неохотно расходиться по телу.

— Крепкий и настоящий.

— Я знал, ты оценишь. Наше здоровье, Лети! — он символически поднял бокал, отпил немного и взглянул на мою руку. — Вижу, у тебя новое кольцо? Подарок Райвена?

— Да, — я вытянула ладонь, чтобы Эрих лучше увидел украшение. — Старое я потеряла во время шторма. А это Райвен подарил мне позавчера, как еще одно свидетельство помолвки.

— Красивое. Достойно тебя. Надеюсь, ты не надумала ему отказать?

Отказать? Райвену? Кажется, мой отец выпил слишком много сегодня.

— Я и не думала об этом.

Эрих хмыкнул и провел пальцем по краю бокала.

— Мне казалось, ваши отношения в последнее время стали более прохладными.

Я мягко улыбнулась:

— Это была временная размолвка, отец.

— Замечательно. Значит, скоро я услышу о выбранном дне свадьбы, не так ли?

— Мы с Райвеном думаем над этим.

— Лети, послушай, — Эрик подался вперед, отставив бокал и по-хозяйски вытягивая руки на столе. — Ваш брак с Райвеном важен для нас всех и, прежде всего, для тебя. Ты возвысишься, войдя в семью Томмард, и поможешь мне и Шену. Твой брат не слишком-то интересуется бизнесом, но со временем он поймет, что действительно важно. Я бы хотел передать свою империю ему и тебе в процветающем состоянии. Нам необходимо это подспорье.

Он испытующе взглянул на меня.

— Я понимаю тебя, отец, — с трудом выдерживая взгляд, ответила.

— Пообещай мне, Лети, что больше ты не будешь рисковать ни вашими отношениями, ни собой лично. Я бы не хотел потерять выгодную партию, но еще больше я бы не хотел потерять свою единственную дочь. Мне стоило больших усилий сдержаться и не сорвать сделку, когда я узнал о случившемся с тобой. Давай договоримся, что впредь ты откажешься ото всех рискованных занятий?

— Уже отказалась, — проговорила я. — Я не хочу еще раз оказаться на краю гибели. Это слишком страшно, чтобы повторять.

Эрих одобрительно кивнул, и теперь в его взгляде появилось что-то, напоминающее теплоту.

— Я рад, что с тобой все в порядке, Лети и что ты меня слышишь. А теперь, прости, мне нужно немного поработать.

Без лишних слов я поднялась и собралась уходить, но тут же обернулась. Что бы ни творила там эта Летиция, кому-то придется исправлять ее глупости.

— Отец, я хотела сказать… — слова чужого раскаяния застревали на языке, казались бесцветными. Но я знала, что делаю правильно. — Мне жаль, что я заставила тебя так переживать. Прости меня за все те…разногласия, которые между нами были.