— От имени всего экипажа признателен вам, сеньорита, за заботу. Трудно было бы пожелать большего внимания, — с поклоном отвечал он.

Монахи миссии Святого Франциска тоже не ударили лицом в грязь, с гордостью показали свои владения — обширные поля, на которых трудились индейцы, луга, где выпасался хорошо откормленный скот.

— Вы получаете здесь хорошие урожаи? — поинтересовался Резанов.

— Совсем неплохие, ваша честь, — отвечал падре Хосе Уриа. — Здесь хорошо растут и пшеница, и картофель, и всякие овощи.

— Мяса у нас тоже достаточно, — подхватил другой монах, падре Рамон Абелла.

Во время последовавшего затем сытного обеда на стол было подано изысканное вино из местных погребов, говяжьи языки, приправленная тонким соусом тушёная говядина, не говоря о многочисленных салатах.

Лишь после обеда Резанов счёл, что подходящий момент для вручения подарков настал, и попросил комиссионера принести их. О, здесь было чем порадовать святых отцов: и расшитые золотом сукна для убранства церкви, и отрезы плотной ткани для одежды монахов, и упакованный в расписанную цветами коробку набор фарфоровой посуды из Франции.

Глаза святых отцов алчно заблестели.

— Вы угадали наши нужды, ваша честь.

Угадать их Резанову помогли разговоры в Ново-Архангельске с американцем Джоном Вульфом.

— На моём корабле, — небрежно заметил Резанов, — есть и другие вещи, которые могут быть вам полезны. — Он сделал небольшую паузу. — Но, надеюсь, и вы сочтёте возможным помочь мне приобрести здесь кое-какие продукты, прежде всего пшеницу...

Монахи переглянулись.

— У нас тут довольно строгие правила, — осторожно сказал падре Хосе Уриа.

— Но при желании всегда можно договориться, — поторопился поправить его падре Рамон Абелла. — Если у вас найдутся для продажи топоры, плуги, гвозди... Нам очень нужен металл...

Резанов спросил по-русски комиссионера Панаева, делая вид, что и не помнит, что там есть на его корабле. Услышав ответ, утвердительно кивнул головой:

— Да, всё это у нас есть.

Пора было откланяться, и на прощание Резанов выразил уверенность, что возможность удовлетворить потребности друг друга будет найдена.

Сан-Франциско,

апрель 1806 года

Через несколько дней пришёл ответ из Монтерея на депешу, которую Резанов отправил губернатору вместе с курьером дона Луиса. Губернатор, поздравив камергера русского двора с прибытием в Сан-Франциско, сообщил в своём послании, что господину Резанову совершенно не стоит, как он намечал, утруждать себя поездкой в Монтерей для их личной встречи, и скоро он, губернатор, сам прибудет в крепость, и они смогут обсудить все интересующие его светлость вопросы.

«Не доверяет, — с досадой подумал Резанов, — не хочет, чтобы я ехал в Монтерей».

Пока они стояли в заливе, команда «Юноны» быстро окрепла на сытных харчах, больные встали на ноги. Более того, благодатный климат и тучные почвы Калифорнии произвели настолько сильное впечатление на исстрадавшихся в голодном Ново-Архангельске матросов, что двое русских, притом из числа самых опытных, отправились однажды на берег с целью будто бы постирать одежду и бесследно исчезли. А вслед за ними заявили о своём желании остаться в Калифорнии трое матросов-бостонцев и один пруссак, нанятые на службу при покупке «Юноны». Резанов приказал Хвостову установить на берегу вокруг судна круглосуточный караул и без специального разрешения никого на берег не выпускать.

— Что прикажете мне делать? — поделился он своей проблемой с доном Луисом. — Если я отпущу этих бостонцев и пруссака, мне будет непросто привести корабль обратно в Ново-Архангельск.

— Но нам они тоже не нужны, — ответил дон Луис. — Губернатор категорически запрещает поселение на наших землях иностранных матросов.

— Я видел в заливе небольшой островок. Могу ли я, с вашего разрешения, подержать на нём этих людей до отплытия моего корабля?

— Разумеется, сеньор Резанов. По-моему, это правильная идея.

В тот же день Резанов дал распоряжение лейтенанту Хвостову отправить четырёх иностранных матросов на островок в заливе и, снабдив продуктами, оставить там до отхода корабля из гавани.

Вынужденное ожидание встречи с губернатором отнюдь не тяготило Резанова и офицеров его корабля, и самым ярким событием этих дней стал бал, устроенный в их честь в гостеприимном доме коменданта крепости. Веселье началось незадолго до захода солнца, а когда на землю опустилась ночная мгла, оно достигло самого разгара.