Шрифт:
В ночь полной луны, в год 623-й до нашей эры в одном из районов нынешнего Непала в семье кшатриев родился принц по имени Сиддхартха Гаутама, которому суждено было стать величайшим учителем мира. Взрощенный, как и подобает его положению, в роскоши, получивший соответствующее принцу образование и воспитание, он так же, как и все принцы до него, женился, имел семью.
Он вошел в глубокое состояние созерцания, не теряя однако присутствия всеохватывающего сознания, утверждающего реальность настоящего момента и свободного от памяти прошлого и иллюзии будущего.
Но его созерцательная натура, полная безграничного сострадания, не находила удовлетворения в материальном благополучии царского дома. Не познав еще в своей жизни горя, он чувствовал однако глубокое сожаление по поводу человеческих страданий. Окруженный комфортом и богатством, он все же осознал идею универсальности этих страданий. Дворец с его многочисленными увеселениями перестает быть подходящим местом для сострадательного принца, и он покидает его. Поняв тщетную суетность в удовлетворении сенсорных наслаждений, в свои двадцать девять лет он отказывается от всех земных радостей и, облачась в желтое одеяние аскета, один, без единой монеты в кармане, отправляется в скитание в поисках Истины и покоя.
Это был акт беспрецедентного отказа в истории человечества, ибо совершил Гаутама его не в пожилом возрасте, что вполне было допустимо, а в расцвете молодых сил; не от бедности, но оставив богатства. А так как в те далекие времена не было другого знания для достижения освобождения от уз плоти, кроме строгого аскетизма, то и принц Гаутама, не имея ничего другого, страстно обрек себя на прохождение через все формы аскетической практики. Накладывая на себя одну епитимью за другой, проходя через многочисленные, все более искушенные посты, доведя себя до состояния скелета, обтянутого кожей, он преодолевал поистине сверхчеловеческие испытания в течение долгих шести лет. Жизнь принца Гаутамы, а теперь, как его звали, Сакьямуни или отшельника из племени Сакья, в эти годы была обычной для одержимого поисками освобождения от земных желаний аскета:
Сердце свое обратил онНа умерщвление плоти,На воздержанье от страсти,Мысли о пище отверг.Пост соблюдал он, какогоНе соблюсти человеку,Был в безглагольной он мысли,Шесть продолжал так годов.По конопляному толькоЗернышку ел каждодневно,Тело его исхудало,Тонкий и бледный он стал.Все он искал пресеченьяНеобозримого моря,Думал все глубже, как можноСмерть и рожденье стереть......Он был иссохший и тонкий,Словно увядшая ветка,Круг шестилетья свершился,Точка замкнула тот круг.Что за смех, что за радость, когда мир постоянно горит?
Покрытые тьмой, почему вы не ищете света?
Но к величайшему удивлению отшельника, чем больше истязал он свою плоть, тем цель, ради которой он это делал, становилась все более далекой. Весь его неистовый аскетизм оборачивался бесполезной практикой. И к истечению шестого года он уже был твердо убежден в бессмысленности подобного рода «самосовершенствования», которое лишь изнурило его тело, что явилось результатом и ослабления духа.
Будда. Шри-Ланка. 14 век
Благодаря глубокому анализу своего личного опыта, Сакьямуни решил двигаться к намеченной цели освобождения от жизненных страданий абсолютно оригинальным, не существовавшим до него путем, отвергающим две крайности, которыми жили люди: постоянное стремление к удовлетворению желаний и аскетический уход от мира вообще. Первая тормозила прогресс человеческого духа, вторая же изнуряла интеллект. Древнеиндийский поэт Ашвагхоши (I – II в.в.) в своей поэме «Жизнь Будды» устами принца Сиддхартхи Гаутамы высказывает мысль о бесполезности полной аскезы, уводящей человека от мира. Будда с такими словами обращается к истязающим себя отшельникам:
«Поистине, подобные страданьяПрискорбно видеть, – и, притом, их цель —Людская иль небесная награда.В возвратности рождений и смертей.Как много вы выносите мучений,Как скудно награждение у вас!.....Кто делом восстает на здравый разум,Тот в сердце как бы корчами стеснен,Телесное есть лишь причина смерти.Исходит сила только из ума.Коль ум из поведенья удалим мы,Телесное деянье есть лишь гниль,Так должно упорядочить нам разум,И тело будет правильно идти.Есть чистое, то в набожном заслуга.Вы говорите: если это так,И звери, что питаются травою,Знать, в набожном заслугу совершат.Страдать, вы говорите, есть заслугаДальнейшая, когда ты сердцем добр;Так почему же те, кто не страдает,Не могут сердца доброго иметь?И если исступленные все эти,Живя в воде, лишь чисты потому,– И тот, кто духом зол, вступая в воду,Он тоже, значит, будет чист и свят?Коль праведность – основа чистой жизни.Такое обиталище есть зло:Что праведно, должно быть очевидно.Его не прятать нужно, а являть».Новый путь совершенствования личности, открытый Сакья-муни, получил название Срединного Пути (Маджджхима Пати-пада), который стал одним из основных составляющих его учения. Все ступени этого Срединного Пути (или «восьмеричного пути») ведут к прекращению страданий, но в своей сути они являются обычной формой жизни нормального человека, не погрязшего в пороках, умеющего разумно удовлетворять свои потребности, не изощряясь в них. Вот требования «восьмеричного пути»: