Солома сразу опустил голову и прикрыл глаза рукой. Ему было всё равно, что там побили малолеток, которых даже в карцер нельзя было сажать, не то что бить. Тем более что досталось им действительно, оказывается, за дело. На самом деле, ему стало даже плохо от того, что с один девять малолетки могли пробить кабуру только в один восемь.

— Вот дают, пиздюки! — восторженно воскликнул Паха, когда дверь закрылась.

— Ну ни х…я себе, малолетки, бля! — оживились остальные, и все принялись живо обсуждать эту новость.

Один лишь Солома не раскрывал от восхищения глаза, как остальные, и не улыбался. Он один угрюмо молчал. Сама мысль о том, что Ольга даже просто находилась там, сдавливала ему лёгкие и ему было больно дышать. А подумав, что она могла ещё и заниматься с кем-то сексом, он даже зашатался и сел на шконку, чтобы не упасть. Голова немного кружилась.

— Ты чё, Сань, — спросил Паха, заметив его состояние.

Солома ничего не мог сказать, только отрицательно покачал головой.

— Из-за пацанят, что ли? — пытался ободрить его Паха. — Да брось ты, этих хоть бей да забейся, для них это только приключение. Потом ещё хвастаться этим будут. Молодые. Это тем, кто здоровье по лагерям оставил, это чувствительно, а этим…

Солома с трудом понимал, о чём говорит Паха. В голове крутилось только одно: «Не трахалась ли ни с кем Ольга?» У него самого даже мыслей не было похотливых начёт неё, чему он и сам даже удивлялся. К ней тянулась его душа. А свои интимные потребности он удовлетворял как обычно, вручную. Причём представлял при этом даже не Ольгу. Она казалась ему таким хрупким и нежным существом, что максимум, что мог позволить он пока себе в своих мыслях, это обнять её, легонько поцеловать и потихоньку прижать к себе.

Он не выдержал и написал ответственной за их хату Косе, чтобы рассказала подробно обо всём, что происходило. Он, конечно, понимал, что она не расскажет ему, кто и с кем трахался. Но была большая надежда, что она хотя бы его успокоит.

— Пусть отправят по срочной, — сказал он, сунув малёк в кабуру.

В камеру один шесть Ольга попала вместе с Верой, Тамаркой Богадулкой и ещё двумя швабрами, которые и на свободе жили в подвалах. Из блатной семейки она была единственной, и это сразу поняли её новые сокамерницы по её одежде и «приданному». Она была в хорошем махровом халате и мягких пушистых тапочках, и помимо целой сумки вещей принесла ещё два полных пакета продуктов. А когда она вышла ещё раз на продол и вернулась с телевизором, по тюремным меркам считавшимся большим, и к тому же он был цветным, то сразу же стала в камере самой желанной. Ей тут же выделили приличное место. Правда, здесь тоже камера была переполнена и ей сразу сказали, что спать будут по очереди, так как цивильных арестанток здесь было вдвое больше, чем спальных мест в блатном углу.

— Да нормально, в тесноте да не в обиде, — с улыбкой ободрила её Настя, которая здесь рулила. — Ну, что там у вас случилось?

Ольга посмотрела на своих новых семейниц, которые её встретили и во все глаза смотрели на неё, ожидая услышать из первых уст причину этого шума. Одна из них, которая представилась Мамой и сейчас переливала из кружки в кружку заваренный для встречи чай, остановилась, чтобы звук льющейся воды не мешал рассказу.

— Да лучше вон у них спросите, — кивнула Ольга на свою первую семейницу Веру и на Тамарку. — Они лучше знают.

— Не поняла, — удивлённо произнесла Настя. — Там что, без вашего ведома что-то делалось?

— Да потрахаться девчонкам захотелось, — вместо ответа сказала Ольга. — Малолетки дырку проковыряли и залезли к нам. Я просто не участвовала в этом, поэтому впечатлениями лучше они поделятся, чем я.

Все сразу повернулись на вновь прибывших, которые тоже изрядно потеснили другую половину камеры. Вера пристроилась к более-менее чистым девушкам третьей на их шконке и уже рассказывала им обо всём происшедшем. А Тамарка хоть и была хороша лицом и фигурой, но прозвище Богадулка дали ей не зря. Она сидела на шконке с тремя настоящими богадулками и восторженно рассказывала им и ещё двум любопытным, как приятно провела время.

— Оль, вы пока чаю попейте, я щас, — сказала Настя и пошла к Вере. Слова Ольги так взбудоражили и возбудили всех сидящих вокруг неё, что они округлили свои глаза и пошли вслед за не выдержавшей Настей, чтобы тоже услышать рассказ об этой оргии от тех, кто в ней участвовал.

— Мы щас, Оля, — извиняющимся тоном сказали они.

Девушка, пытавшаяся выйти последней, всё же решила соблюсти правила приличия и гостеприимства и осталась пить чай с Ольгой.

— Меня Катя зовут, — представилась она, протягивая ей кружку и восхищённо добавила: — Ну вы даё-о-те…

— Да я ж говорю, я не давала, — не поняла её Ольга. — Они вон трахались.

— Да-а, — качала головой Катя, с завистью смотря на Веру и даже на Тамару. — Вот повезло, блин, кому-то. А Коса трахалась?

Ольга утвердительно кивнула головой, отпивая глоток чая.

— А Звезда? — глаза Кати были раскрыты почти так же широко, как рот.

— Тоже, — просто ответила Ольга. — Наши все там кувыркались. Слушай, это же угловая камера.

А как вы тут связываетесь? Ну-у, малявки как отправляете?