Ольга молча кивнула в ответ и Коса поспешила продолжить.

— В отстойнике она её разлатала, — с негодованием повествовала она. — На суд, говорит, сходить, а саму только замели. Помоги девушке, Сань, — кивнула Коса на Ольгу. — А то та сука щас всё ж пропьёт или проколет…

Солома опять с какой-то тоской в глазах посмотрел на Ольгу и поднялся.

— Ладно, посмотрим, чё можно сделать. Ну ладно, девчонки, не болейте, — попрощался Солома со всеми и, последний раз взглянув на Ольгу, не стал прощаться с ней отдельно и направился к открытой двери.

— В сто седьмую ещё заглянуть надо, — послышались его слова кому-то уже с продола. И другой голос, в котором и Коса, и даже Ольга признали голос старшего кума, шутливо ответил, прежде чем дверь закрылась.

— Только там через кормушку вопросы решать будешь. А то девки кинутся на тебя там и сифилисом, не дай бог, заразят.

Возражений Соломы слышно не было, видимо тот молча кивнул головой и все девушки, даже равнодушная ко всем Ленка, кинулась к Ольге.

— Ты видала, как он на тебя смотрел? — воодушевлёно говорили они ей со всех сторон.

— Даже больной пришёл навестить её, — с завистью говорила Коса.

— Да-а, Оля, походу в натуре влюбился в тебя Санька, — тараторила Зинка Звезда.

— Да я это сразу поняла, — опять встряла Коса. — Я чё и влезла сразу со Шляпой с этой, а то б ты точно его попросила о Юрке этом чертоватом позаботиться, который больше чем глазок прикрыть ни на что не годится, — намекнула она на малёк от Бандеры.

Она уже и сама понимала, что отношение смотрящего к ней вполне определённое и даже не напоминало обычную мужскую похоть. И её мысли всё чаще скакали от Юрки к этому Саше и даже к Вадиму Шаповалову. Но сейчас большую половину её мыслей занимал Виталий и его рассуждения о её деле, над которым она сейчас и думала.

Кормушка резко открылась и женский голос произнёс её фамилию.

— Иди, ещё чё-то тебе передали, — радостно пихала её Коса.

Но, подойдя к кормушке, Ольга получила только отпечатанную копию своего приговора и, расписавшись в получении, спросила у женщины в военной форме:

— А Юре вы дали его?

— Какому Юре? — холодно спросила сотрудница спецчасти.

— Ну вот, в пятнадцать А? Подельник мой… — вспомнила Ольга это слово.

— Кому пришли, все получили, — так же холодно прозвучал ответ и кормушка захлопнулась.

Ольга осталась стоять у двери и с удивлением отметила про себя, что она думает не о том, что получил ли копию приговора Юрка, а о том, прочтёт ли её Виталий и какие выводы он сделает на сей раз. Она не ответила ему сегодня ночью, потому что не могла пока сообразить и ответить на его вопросы. Но сегодня она решила написать ему.

Плетнёв наконец-то остался в отстойнике один. Он уже давно ждал этого момента, и не потому, что ему было тесно с большим хабаровским этапом, а потому что можно было попробовать поговорить с дубаками насчёт заброса к нему Ольги ненадолго или хотя бы побыть с ней немного в стакане. Она была к этому уже готова, о чём откровенно ему писала, и его беспокоили только два вопроса: он не знал дубаков в этой тюрьме, с которыми можно решать такие вопросы, и что у него нет презервативов, потому что если эта подружка Юрика такая лёгкая на подъём, то вполне можно и выцепить какую-нибудь заразу. Но если удастся договориться с какой-то сменой о свиданке, то и резину ему должны принести без проблем, чем он себя и тешил.

После ужина он уже попробовал поговорить с дежурным по этажу, но тот оказался таким бронелобым, что Олег даже не стал заводить разговор на эту тему, достаточно было тому жёстко отказать в просьбе сходить в ларёк и купить пожрать. Но Плетнёв не унывал и ждал, когда перестанут хлопать двери, вечерняя проверка уже заканчивалась, чтобы подтянуть уже другого дежурного, только что заступившего на смену.

Подождав немного после того, как на продоле всё утихло, он осторожно постучал в кормушку.

— Чё надо? — раздался голос дубака с продола.

— К восьмёрке подойди, командир, — негромко позвал Олег, но в тишине его слова прозвучали как крик. Когда кормушка открылась, он присел и, понизив голос спросил. — Командир, пожрать бы чё-нибудь цивильного. Мож купишь в ларьке, а?

Дубак осторожно заглянул в кормушку, забыв, что во время проверки Плетень там был один, и тихо спросил.

— А сколько у тебя денег?

— Да хватит на пожрать, да и на пару пузырей тоже. Один тебе, один мне. Чё нам здесь куковать? — оживился Олег. Если насчёт ларька с едой с ним стали разговаривать, то он закинул удочку уже дальше, потому что расчитывал на ещё гораздо большее. Но дубак, услышав про спиртное, сразу изменился в лице.

— Не-е, спиртное не могу, спалят. Пожрать давай куплю, скажу что себе несу, ничё страшного. Ну мне, само собой, на блок «Мальборо» дашь…

— Да не-е, — покачал головой Олег, — хули я тут без водки жрать буду? Ты сам пойми… — с сожалением произнёс он, но решил, раз уж этот дубак идёт на разговор, на всякий случай поговорить на интересующую его тему. — Слышь, командир, тебя как зовут?

— Олег, — просто ответил тот.

— О-о, — обрадованно протянул Плетень и протянул руку. — Тёзка. Я тоже Олег. — Слушай, нельзя мне девчонку сюда закинуть на часик-два, а?