– Мария, какой пулеметчик на тачанке самый страшный для врага?

– Меткий?

– Может бать... А еще лучше, что бы был - безногим. Ему терять нечего и никуда не убежит. И будет стрелять до последнего. От романов и беременностей нам не уйти! Смирись, потому пусть уже лучше первым мужем у нашей дурнушки будет нормальный мужик, а не прыщавый подросток. А случись беременность... Так ячейки общества нам сейчас ой как необходимы. А от того, как потом Арик нам машины буде чинить - будет зависеть и как судьба его детей сложится. Безногим он отседова вряд ли сбежит, а с женой и дитем - тем более.

В 16.00, пока солнце еще не село, по громкой связи женщина дает распоряжение: через 20 минут всем воспитанникам, персоналу, и спецам-менторам покинуть помещения и собраться внизу. Персоналу и младшим воспитателям, как она называла ребят - помогавших им, быть при оружии...Оружием они громко и пафосно называли метровые металлические грифы.

То, что последовало за этим можно было назвать чем-то средним между митингом, кружком политинформации, клубом знакомств, и массовым аутотренингом на тему "я сумею, я смогу".

А "на сладкое" - групповая фотография на память. Основная масса воспитанников младше двенадцати лет, а так же все худощавые, низкорослые и с задержкой роста выдвигаются вперед. А пара дылд постарше вообще усаживаются в найденные в подсобке сломанные инвалидные коляски, поставленные на самый передний план. На первый, да и на второй невнимательный взгляд может показаться, что основная часть детишек находящихся под ее патронатом - это малолетки, еще не вступившие в пору обретения вторичных половых признаков, инвалиды или отстающие в физическом развитии задохлики.

А когда все расходятся, женщина возвращается в свой в кабинет. Электричество все еще работает - и это хорошо. Просто отлично!

Включив компьютер и цветной принтер, она делит фото на восемь частей, и по частям печатает гигантское фото. А потом, немного задумавшись о чем то, повторяет операцию.

Один 'плакат' будет теперь висеть в ее кабинете. Четверых детей она уже потеряла, и она не потеряет больше ни одного ребенка, и постарается не потерять ни одного взрослого, какими бы тупыми или глупыми они не были.

Сто тридцать детских и дюжина взрослых взглядов теперь всегда будут устремлены на нее со стены. И она в ответе за них...

Второй экземпляр она аккуратно складывает в портфель, положив туда перед этим паспорта своих сотрудников и менторов-инвалидов, истории болезни самых 'тяжелых' из детишек и свидетельства о рождении самих старших из ее воспитанников. Но потом вновь о чем-то задумывается, - и метрики ее оболтусов покидают портфель и вновь ложатся в ящик стола.
– ТАМ, куда она поедет, они будут не только лишними, но и вредными.

В сущности, митинг и нужен был ей лишь только ради этой фотографии. Завтра или послезавтра, а может дня через три, она будет просить, требовать, умолять дать им еды - много и разной, а еще, если получиться, - оружие и инструменты. И для обоснования необходимости этого нужны доказательства. И одно из них уже лежит у нее в портфеле.

Все!
– А теперь можно и вздремнуть, а вернее - забыться на полчасика - она это заслужила! Ну а все остальные и так находятся при деле.

– Ее 'ближняя рада' - Маруся и Мария - сейчас должны руководить стиркой всего, что пачкается, и помывкой всех, кто еще не помылся. Слава Богу - электричество и холодная вода пока еще есть!

– Бронислав руководит десятком пацанов, которые месят раствор и закладывают кирпичами окна нежилых комнат. На всякий случай.

– Омар копает четыре маленькие могилки. Их надо вырыть ему, и именно ему, - своих он не смог похоронить, так пусть порыдает над этими. Четырех детишек, которые до сих пор лежат в спортзале на матах слегка присыпанные солью, они похоронят вечером. И помянут.

– Тамара и большая часть оставшихся взрослых - сейчас просто с детьми, - с теми, что помладше.

– Исключение составляют лишь Прохор, Дима Кореньков да Григорий Петрович. Последний учит их простой и нехитрой мародерской премудрости, которую в свою очередь слышал когда- то от своего деда-партизана. Шикарные и почти новые ботинки 'ROCKY Shoes' снятые Димой с упокоенного обратившегося, неплохая спортивная куртка и обычные кроссовки, имеющие то же происхождение, - будут зарыты в сырую землю на два-три дня. Если, как утверждает Григорий, за это время запах 'полностью уйдет' и их останется только немного простирнуть, то надо будет распространить эту практику 'дерибана мертвых'. Все-таки, одеть полторы сотни человек - это ни хухры -мухры, а хорошие шузы с упокоенного зомби снять куда как безопаснее, чем искать новую обувку в городе с риском для жизни.

...по крайне мере Дима, не будет позориться, шастая в этих убитых 'вьетнамках', думает женщина, проваливаясь в глубокий сон.

'Защита от диплодока' - 22.03.2007 г.
– 'Мукалтин, обильное питье и постельный режим'– именно такой рецепт написала его маме их участковый врач лет тридцать назад. ' Типичная простуда. Обильное питье, постельный режим, и через три - четыре дня будет как новенький'– добавила она уходя.

А на следующее утро, в пятницу, кажется, он просунулся от того, что его подушка была липкой от крови. Кровь шла из легких вместе с кашлем. Он хорошо помнил, как уже давно покойные папа и мама истерично и испуганно метались между аптечкой и телефоном, вызывая карету скорой, и зачем-то суя ему в рот градусник, а "папина" бабушка в это время спокойно собирала для внучка больничный тормозок, трусики, маечки, и киселек в термосе. Добрая милая бабушка!
– Она хорошо знала рецепт кизилового киселя, но не знала, что положить любимому и единственному внучку больницу, что бы скоротать время. Да, пожалуй, книга из серии ЖЗЛ про Чернышевского была излишней и слишком ранней для него. Но вот вторая, папина, с репродукциями про динозавров, была именно той, что нужно.