– Давай я ему позвоню, - предложил Захаров.
– Он наверняка остыл уже. Помиритесь.

– Нет! Не надо. Такое прощать нельзя.

– А как же ребёнок?
– спросила Анна Григорьевна.
– Володьку-то куда?

Людмила вздохнула, скользнув взором по корешкам шахматных пособий, стоявших в ряд на книжных полках. В комнату зашла собака - грустная бульдожка по кличке Бета - Захаров рявкнул на неё, прогнал в коридор.

– Володьку я себе заберу, - решила она.

– Где же вы с ним жить-то будете? В геологической общаге?

– Ну, первое время - там. А потом увидим.

Захаров не выдержал - ушёл курить. Анна Григорьевна снова обняла Людмилу и обе разревелись в унисон.

Вечером Пахомов позвонил сам. Трубку взял Захаров. Услышав голос друга, расплылся в улыбке, будто ничего не случилось.

– Да, у меня, Виктор. Надеюсь, у вас это ненадолго, хе-хе? Ты, конечно, погорячился, признай. Ну признай! Нельзя так с женой. Ну ладно, не кипятись. Хочешь, дам ей трубку?
– Людмила выразительно замахала руками, и Захаров, нахмурясь, сказал Пахомову: - Не хочешь? Ну ладно. Ну хорошо, не кричи. Да, я передам. Ну ладно. Пока!
– Он вздохнул, машинально доставая из нагрудного кармана пачку с папиросами.
– Не хочет! Я прям не узнаю Виктора. Никогда он таким не был.

Людмила облегчённо выдохнула. Ну, если сам не захотел говорить с ней, значит, вина на его стороне.

Спать её положили в большой комнате, на старый продавленный диван. У Захаровых вообще вся мебель была какая-то обшарпанная и трухлявая. Казалось, ткни пальцем, и рассыпется.

Всю ночь Людмила ворочалась, слушая рокот холодильника, стоявшего на кухне. Иногда выходила туда, пила чай, глядя в окно на двухэтажный барак. Глодаемая тоской и отчаянием, думала о завтрашнем дне. "Возьму два отгула, - решила она.
– Не висеть же у Захаровых на шее". Переживала за сына: как он там один с отцом? Ведь ушла, даже не попрощавшись, крикнула ему: "Отстань!". Психопатка... Но он тоже хорош, не позволил спать в своей комнате. Во взрослого решил поиграть...

Думая о муже, клеила ему эпитеты один грязней другого. Сына же, наоборот, старалась оправдать. Изобретала разные способы, как отобрать его у Пахомова. Плакала от разочарования и жалости к себе.

Собираясь утром на работу, воспользовалась помадой Анны Григорьевны. За завтраком делилась с Захаровыми своими планами:

– Вечером зайду к Виктору за одеждой и ребёнком. Ну, и вещи кое-какие заберу. Поселимся пока в общежитии, а там видно будет. Квартиру оставлю Пахомову, пусть пользуется. Судиться за неё не буду. Мне от него ничего не надо, кроме Володьки.

Захаров печально курил, жена его скорбно вздыхала.

– Ты что же, Людочка, уже сегодня в общежитие?
– спросила она.
– Поживи пока у нас.

Людмила замотала головой.

– Не хочу вас напрягать.

Захаровы, конечно, в два голова принялись убеждать её, что она ничуть не напрягает, но Людмила осталась тверда в своём решении. Не то, чтобы ей было неуютно у Захаровых, просто не хотела жить на прицеле у брошенного мужа. Торопилась порвать все связи. Ну и кроме того, хотела выбить из Карасёва прямой ответ - разводится он с женой или нет. Сделать это, живя у Захаровых, было затруднительно.

На работе она была сама не своя. Всё валилось из рук, из головы не выходили мысли о Володьке. Женщины-коллеги, уже откуда-то прознавшие о её беде, напористо утешали и лезли с советами.

– Ты, главное, не теряй его из поля зрения, - деловито советовала опытная Юлия Борисовна - матрона пятидесяти лет с начёсом под Джейн Фонду.
– А то смоется, и ищи его. Знаю я этих молодцов. Им хоть к чёрту на рога, лишь бы алиментов не платить.

Альфия Муратовна, красивая татарка в очках, бесстрастно отметила:

– Если женщина уходит, виноват муж. Не смог удержать. Вы меня извините, конечно, Людмила Сергеевна, но сравнивая вашего супруга с Карасёвым, двух мнений быть не может. Только законченная дура, простите за выражение, откажет мужчине с перспективами и хорошим положением. А всякие там рассуждения о супружеском долге - разговоры для бедных. Если мужчина не может содержать женщину на достойном уровне, тем хуже для него. Нормальных мужчин не бросают.

Людмила кивала, всхлипывая. Слёзы капали в кружку с чаем, которую она держала в ладонях. Ей даже не хотелось опровергать свою связь с Карасёвым. Бабы - не слепые, догадались обо всём давным-давно.

Женская солидарность сделала своё дело - напряжение стало понемногу отпускать. Но в обеденный перерыв Людмила, не выдержав, рванула в Володькину школу: забрать ребёнка. Там её, однако, подстерегал неприятный сюрприз - Володька в школу не пришёл.

– Вы знаете, вам необходимо срочно выяснить отношения в семье, - заявила Маргарита Николаевна, классная руководительница. Её вызвали к дверям дежурные, проверявшие сменку и не пускавшие посторонних.
– Ребёнку надо заниматься, у нас сегодня изложение, две самостоятельных на носу. Вы понимаете, чем это чревато?