— Мне кажется, или каждый заплутавший порыв ветерка не должен задувать твой огонь? — смеясь, выдавила девочка.

— Умолкни ты, — шикнул на нее юноша, и, покрутив головой по сторонам, чтобы убедиться, нет ли лишних глаз, взмахнул кистью, и пламя вновь заплясало в земляном углублении. — Поедим и поищем деревню: карта нам не помешает.

Незамеченная никем, Оника вернулась к пледу и, аккуратно сложив его, поспешила домой.

Особняк семьи Фьюриен стоял на отшибе, глядя на улицу тремя этажами через витражные окна. Двор скрывался за высокой каменной стеной с широкими, скрипучими воротами. По камню давно пополз плющ, украсив неприглядный забор россыпью лиловых цветов. Через него на улицу перевешивались ветви груши. Деревенская ребятня часто прибегала к старому дому полакомиться сочными плодами, нависающими над дорогой.

В доме было пусто. Поднявшись по покрытой ковром лестнице, Оника прошла вдаль коридора и остановилась у картины изображавшей высокую тонкую деву, с правильными чертами лица и такими же по-детски пухлыми губами в строгом контуре, как у Оники. Девушка на картине стояла у колодца, что на заднем дворе особняка, держа в руке лукошко со спелыми грушами. Она улыбалась, обнажив маленькие ровные зубы. Под картиной стоял столик с цветами и сложенным черным сукном: ним завешивали картину, когда в дом приходили посторонние.

Оника, не отходя, простояла у картины, всматриваясь в черты изображенной девушки, несколько часов, прежде чем Сайл Фьюриен вернулся домой. Статный и благородный, как и полагает дипломату в отставке, он остановился за спиной Оники и тоже посмотрел на картину. Супруга всегда говорила, что их дочь больше похожа на отца, чем на нее.

— Ты почти никогда не подходишь к ней, — заметил Сайл. — Почему сегодня?

— Я хочу отправиться в Этварк. Хочу увидеть ее вживую, а не на холсте, — спокойно ответила Оника.

— Милая, мы это уже обсуждали. До Этварка путь неблизкий, а одинокая молодая девушка обязательно привлечет внимание тех, кого не следует. Тебе придется защищаться, и что же потом? Все рухнет. И приставить к тебе сопровождающих я тоже не могу — по деревне пойдут слухи и все опять же разрушится.

— А если я буду не одна? — Оника повернулась к старику лицом, и Сайл не мог не заметить появившуюся во взгляде одержимость. Ему был знаком этот взгляд, и он знал, что он сулит. — Я слышала в лесу разговор двоих неместных: они направляются в Этварк, после того как зайдут в деревню за картой и припасами. Я присоединюсь к ним, как только они отправятся в путь.

— Ох, Оника, порой ты даже меня удивляешь своей наивностью, — Сайл потер лоб. — С чего им терпеть твое присутствие?

Немного жутковатая улыбка, появившаяся на лице Оники, лишила старика всякой надежды образумить девушку.

— Например, с того, что я могу оповестить церковников о двух магах-отступниках. Я видела их силу: парень — укротитель огня, а девочка — земли.

— Девочка с такими кудрявыми русыми волосами? — переспросил Сайл.

— Да, с кудрявыми, — Оника нахмурила лоб. — Откуда ты знаешь?

— Я заметил двоих нездешних, когда возвращался. Сдается мне, они хотели ограбить торговца овощами на углу. Видел, как их уводили стражники.

— Это всего лишь неудавшаяся кража, а не дар Проклятого. У всех бывают неудачные дни. Торговец Фон подслеповат на левый глаз, но они не должны быть совсем уж безнадежны.

— Мне тебя не переубедить? — в ответ на вопрос Сайла Оника отрицательно покачала головой. — С другой стороны я могу задержать тебя достаточно надолго, чтобы Орлея успела вернуться. Тогда тебе не сбежать.

— Пожалуйста, нет! Ты же знаешь: я буду осторожна! В Этварк и сразу назад! Я должна увидеть ее! — Оника схватила руку Сайла и умоляюще заглянула в глаза. Старик вздохнул, понимая свою беспомощность. Он отдавал всего себя для воспитания Оники, обучив ее всему, что сам знал и умел в воздушной магии. Но для него всегда важнее было воспитать в девочке свободолюбивый дух и открытый всем тайнам мира ум. В чаяниях Сайла и Орлеи Фьюриен, Оника должна была стать чем-то большим, чем одним из магов, успешно скрывающих свою суть.

— Хорошо, Оника, пусть будет по-твоему. Но девушка на картине и та женщина, которую ты найдешь в Этварке — у них не осталось ничего общего. Ты должна быть готова к этому. И, боюсь, эта метка обезобразила не только лицо моей дочери, но и душу.

— Я справлюсь, — заверила старика Оника.

— Ни в коем случае не приближайся к ней. Хоть боль и страдания затмили ее разум, но мать всегда узнает своего ребенка. Тебе известно, что Орлее пришлось сказать твоей матери, что ты не выжила после рождения. Мы увезли тебя, чтобы защитить, и если ты подойдешь к матери слишком близко, и она увидит тебя — обман раскроется, и труды стольких лет будут напрасны. Она расскажет о тебе церковникам. У тебя иная судьба, девочка моя. Я знаю, что тяжело жить в коконе, свитом изо лжи, и мы ждем от тебя очень многого, но ты не должна позволить минутной слабости разрушить твою жизнь, — Сайл положил ладонь на щеку внучки, а его взгляд переполнился родительской любовью. Как маг воздуха, он легко поддавался влиянию эмоций.