Каждая пара глаз в помещении переключилась на Этана, на то, как расширились его глаза, на то, как раскрылись его губы, на шок на его лице.

— У каждого Дома будет равное право голоса, и каждый Мастер будет разделять ответственность за формирование нашего общего будущего. Если есть какие-нибудь американские Мастера, которые отказываются служить своим вампирам, своим Домам, своей стране, им следует высказаться сейчас.

— Это никогда не будет работать. — Камера переместилась на лицо Эдмунда. — Если ты сейчас нас разделишь, то создашь еще больше разногласий среди вампиров. Мир сжимается, а ты игнорируешь это.

— Нет, — спокойно произнесла Николь, как будто ее это совсем не затронуло. — Я уважаю существующие границы, а не те, которые существовали двести лет назад. Мир меняется. Люди знают о нас, технологии продолжают развиваться, и мы не можем позволить себе делать вид, что все осталось по-прежнему.

— Я высказала свое мнение, — сказала Николь. — Я была должным образом испытана и избрана, и это мое решение. Мы предоставим достаточно времени для решения юридических и финансовых формальностей нашего подразделения. — Она окинула взглядом своих коллег. — Но что касается Европы, я должна оставить руководство в ваших руках.

Сказав последнее слово, Николь повернулась так, что персиковый шелк облепил ее ноги, прошла в конец комнаты и вышла за дверь, ее телохранители последовали за ней.

На какое-то мгновение тронный зал погрузился в молчание. Другие члены ГС таращились друг на друга, оценивая, разрабатывая стратегию, предвидя. То, что вампиры делают лучше всего.

Неспешно обдумывая и с манерами королевы, Лакшми села, ее пальцы огибали подлокотники кресла. Наклонив подбородок, она скользнула взглядом по оставшимся членам ГС.

— Если мы хотим править сами, у американских Домов к этому никакого интереса может не возникнуть. — Она посмотрела прямо в камеру, и экран погас.

Драматизм Гринвичского Совета больше не наша забота.

В актовом зале наступила тишина, и все мы повернулись, чтобы посмотреть на Этана, пристальный взгляд которого все еще был направлен на погасший экран. В его глазах была гордость, предвкушение. Но также и немало подозрений.

Да, Николь только что передала ему власть, но делая это, она лишь просто обзаводилась новыми союзниками — каждым Американским Мастером. Каждым коллегой в ее новой Ассамблее. И ей нужна будет их поддержка. Не все вампиры так уж дружелюбно отнесутся к ее плану столь аккуратно разделить мир и богатство.

Он посмотрел на меня, сжав руку. Я кивнула в ответ.

Раздались шаги, пока Малик шагал с другого конца комнаты, взбираясь на помост, оглядывая собравшихся в зале.

— Это неожиданный поворот, — сказал Малик, его голос был громким и разнесся по всему залу. — Исторически беспрецедентное событие. Но именно из-за таких причин — из-за поворотных страниц в истории — мы и собрались вместе как Дом, мы дали обещания друг другу.

Малик серьезно посмотрел на Этана, жестом указывая ему выйти вперед. Ожидание нарастало, пока Этан пересекал комнату, поднимаясь на возвышение.

— Этан Салливан, — начал Малик, — Мастер Дома Кадогана, ты, по-видимому, только что был назван членом новой Ассамблеи Американских Мастеров. В такие времена, как сейчас, важно помнить об узах, что связывают нас вместе, и обещаниях, которые мы дали друг другу.

Этан улыбнулся ему.

— В присутствии твоих братьев и сестер, — продолжил Малик, — клянешься ли ты, что по-прежнему будешь верен и предан Дому Кадогана, его чести? Клянешься ли ты быть честным и правдивым Дому Кадогана и всем его членам, даже ценой других, без обмана? Клянешься ли ты отстаивать свободу твоих братьев и сестер?

Он повторил клятву, которую принимают Посвященные Кадогана во время Комендации, когда мы становимся полноправными и официальными членами Дома. Но Малик подправил ее, создав новую присягу, новое обещание для Этана. Напоминание о его преданности.

— Клянешься ли ты служить Дому без колебаний, и никогда, ни словом, ни делом, не причинять вреда Дому или его членам? Поможешь ли ты защитить его от всех существ, живых или мертвых, и даешь ли ты клятву по доброй воле, обязуешься ли держать слово до конца своей жизни?

Тысячи эмоций пронеслись по лицу Этана, но большая часть из них была гордостью, любовью и искренностью. Он хотел поступить правильно, быть лучше для своих вампиров.

— Клянусь, — громко произнес он.

— В таком случае, — сказал Малик с улыбкой, делая шаг вперед и опускаясь на одно колено, — в присутствии моих братьев и сестер, я клянусь в верности и преданности Ассамблеи Американских Вампиров, и тебе, нашему Мастеру... и нашему сиру. — Он посмотрел на других вампиров в помещении. — Если вы согласны со мной, покажите вашу верность.