— Когда-то у меня был шкаф работы… э-э-э… — я запнулась, стараясь придумать что-нибудь посолиднее. — Да, работы итальянских мастеров восемнадцатого века.

Застыв, я ожидала расплаты за свое пустословие, но абсолютно бессмысленные для меня самой слова на Милана возымели совершенно другое действие. Он оживился, и в его взгляде появилась какая-то определенность.

— Вы обладали настоящим сокровищем и сделали большую глупость, если продали его, — задумчиво сказал он.

— Шкаф сгорел, — выпалила я.

— Ну, это и вовсе преступление.

В это время, воспользовавшись моментом, Цветана сбегала в погреб за сливовицей и незаметно поставила ее на стол.

— Итальянская мебель восемнадцатого столетия — это лучшие мастера мира. Они были просто неподражаемы. Вы только вспомните…

Хозяин начал поименно называть мастеров и их работы. Теперь необходимым было лишь мое присутствие, и я облегченно вздохнула. Лишь изредка, в знак подтверждения кивая головой, я незаметно поглядывала в сторону Ихсана. Он сидел, широко открыв рот, переводя удивленный взгляд с меня на Милана и обратно.

Неожиданно хозяин вскочил из-за стола и, исчезнув на минуту, вернулся с куском дерева в руках.

— Смотрите, какой орнамент я начал вырезать, — протягивая мне брусок, произнес он.

Я и Ихсан склонили головы. Да, это было настоящее произведение искусства. Мастер объединил в этом узоре все — свою фантазию и накопленный опыт.

— Да, — только и смог вымолвить майор.

Я же в восхищении взглянула на Милана.

Цветана присела за стол и, опершись подбородком на руку, загрустила. Немного погодя она как бы невзначай взяла бутылку сливовицы и наполнила чарки. Подняв свою, хозяйка слегка взмахнула ею, предлагая всем последовать ее примеру. Ихсан поспешно взял чарку и тут же выпил. Мне не оставалось ничего другого, как слегка пригубить. Милан, вдохновенно продолжая рассказ, машинально нащупал свою чарку и опрокинул ее в рот. Не знаю, к долго он еще мог рассказывать о мастерах, но, к всеобщему облегчению, Цветана остановила мужа.

— Нашим гостям необходима помощь, — сказала она.

— Да-да, — кивнул головой слегка охмелевший Милан. — Ты мне рассказывала… Очень нелегкое дело они затеяли…

— Я у тебя не спрашиваю, какое это дело, — раздраженно проговорила Цветана. — Но, может быть, кому-нибудь из твоих знакомых что-либо известно о спасенном чужестранце. Ты ведь только и делаешь, что мотаешься туда-сюда по побережью за своим деревом.

Хозяин задумался.

— Ах, да! — вдруг воскликнул он. — Вспомнил.

Все выжидающе посмотрели на мужчину.

— Позавчера в Обзоре встретил я одного человека… Он поделился со мной своими бедами…

— Не тяни, — цыкнула на мужа Цветана.

Милан же, как назло, медленно растягивал каждое слово.

— Иностранец… Похож на турка. Его отыскали в море держащимся за перевернутую лодку… Кажется, весной… Зовут Джапар…

— Все совпадает, — подытожил Ихсан. — Кроме имени.

— А что вам еще известно о нем? — В отличие от абсолютного спокойствия офицера мною овладело волнение. — Почему он не возвращается домой?

— А он не помнит, где его дом.

— Как это не помнит?

— Не помнит и все.

— Но имя-то свое он помнит.

Милан махнул рукой.

— Да не его это имя.

— Ничего не понимаю, — замотал головой Ихсан. — То вы говорите, что он турок и зовут его Джапар, то утверждаете, что имя не его.

— Имя ему дали в больнице, куда он попал в бессознательном состоянии, — попытался объяснить хозяин. — Понятно?

— Ладно, — согласился майор. — Но то, что он — турок, определенно?

— Все его называют турком, поэтому и турок.

Ихсан взялся за голову, отказываясь что-либо понимать!

— Опишите мне его, — попросила я.

— Высокий… худой… светловолосый… — начал было Милан, но вдруг остановился и задумался.

— А какого цвета у него глаза?

Хозяин почесал за ухом.

— Не помню… Вот если бы вы меня попросили описать какой-нибудь старинный гарнитур…

Теперь задумалась я. Как бы мне хотелось, чтобы это оказался Кямран. Но сейчас я почему-то отказывалась в это поверить.

— Мы сами усложняем себе задачу, — вдруг решительно произнес Ихсан. — Давайте будем проще.

— Объясните, — не поняла я.

— Феридэ, у вас же есть фотоснимок супруга. Покажите его Милану, и вопрос будет решен.

Я отправилась в отведенную мне комнату и, открыв дорожный чемодан, достала оттуда заветное фото. Кямран, улыбаясь, приветливо смотрел на меня, словно говоря: «Не беспокойся, Феридэ, все будет нормально. Мы еще будем счастливы». Я прижала снимок к груди и возвратилась в большую комнату.