– Тогда вам нужно не меня спрашивать, а Лесину - ну, ту актрису, чья морда была на меня надета. Морда-то ее, значит и убить хотели именно ее.

– Еще раз извините… убить хотели именно вас - и с этими словами капитан, отодвинув ноутбук, вытащил из папки фотографию, упакованную в прозрачный пакетик. Мою фотографию.

– Эту фотографию обнаружили у покойника. Вы ее узнаете?

– Свое лицо?

– Нет, именно фотографию, она довольно старая.

Фотографию я помнила, ее я делала еще на четвертом курсе - снявшись по случаю собственного юбилея в каком-то салоне. Для родителей - и тогда же им ее и отослала, написав на обороте "Ваша дочка в двадцать лет". Но мне показалось, что что-то именно с этой карточкой не так… та вроде была с коричневатым оттенком, а эта серая…

Я взяла фото, перевернула. На обороте размашисто была написана всего одна буква.

Большая буква "Я".

.

Глава 2

Следствие - следствием, а съемки шли своим чередом. Мы-то снимали фильмы сугубо коммерческие, чтобы наши боссы смогли получить прибыль с проката этого кинобреда, так что пришлось снова впрягаться в лямку. Неприятно, конечно, сознавать, что кто-то очень хочет тебя убить - но еще менее приятно оказаться без зарплаты. Ну и без премии тоже - а премии платились исключительно после сдачи очередной серии. Причем сдачи не начальству, а покупателю.

А покупатели были, хотя первое время я и удивлялась по этому поводу.

В группу я попала уже после того, как половина первого сезона была отснята и народ как раз активно обсуждал факт показа сериала по какому-то местному каналу в провинции. Причем обсуждался даже не сам факт попадания "фильмы" на телеэкраны, а то, что там успели показать целых четыре серии перед тем как выкинуть его из сетки вещания. Видно, в провинции народ закаленный - я бы такое перестала смотреть еще в середине первой серии.

Но по каким-то непонятным русскому человеку причинам наше творение обрело невероятную популярность в телевизорах братского Китая и не очень дружественной Японии. Про Китай не знаю, а японцы сроки по каждой серии сезона выставляли очень жесткие… в общем, сачкануть в связи с утратой душевного спокойствия не вышло. Впрочем, понервничать пришлось недолго.

Денег на требуемое (восточным зрителям) качество в компании не жалели: как только наметился первый успех, оператором тут же был взят Петер фон Кёстлин - довольно известный профессионал из Германии. И довольно капризный - ну, первое время. В группе мы оказались одновременно, и уже через три месяца Петька спокойно жрал шаурму и закусывал водку сухим "Дошираком", а к началу второго сезона на площадке орал так, что мама могла бы считать его лучшим учеником. Правда, тут ее влияние и сказалось: я Петюне дала почитать маменькину книжку… зато он, как и моя мама, при всей выразительности общения никогда не использовал вульгарной матерщины, хотя мужская половина группы и пыталась внести свою лепту в образование "дремучего германца". Все же фонское воспитание сказывается…

Платили Петьке как немцу, конечно - но, выяснив, что "монтажные сборки" германского оператора вполне удовлетворяют заказчика, из группы тут же выгнали отечественного режиссера (невзирая на его громкую фамилию) и монтажную группу целиком: если разницы не видно, то зачем платить больше? И не стали платить, да и вообще хозяева экономили на всем - если качество не страдало. А ведь сгонять двадцать человек в Калининградскую область, где нашлось подходящее кладбище, всяко дешевле чем это кладбище на компьютерах рисовать, так?

Так что Петенька повесил на свое кресло табличку "Фошызд" - означающую, что ему лучше сейчас вообще не перчить, за оставшиеся два дня все эпизоды на этом кладбище, нужные для пяти следующих серий, были отсняты и мы отбыли обратно в Москву. Довольно неприятные для меня два дня, но во-первых "Фошызд", а во-вторых, милиция и нанятая Петькой местная охранная фирма в эти дни оберегали меня чуть ли не круглосуточно. Ну, не только меня - от Лесиной охрана вообще не отходила…

А в Москве охрану уже никто ко мне не приставлял. Правда, полиция меня и тут нашла: оказалось, что мое "дело" из Калининградской области тоже переправили в столицу. И районное отделение, в которое "дело" это попало, решило в максимально короткие сроки его закрыть - для чего им понадобилась моя персона.

– Здравствуйте… Оливия-Хлоя Устиновна… - как-то робко встретила меня молоденькая следовательница с двумя звездочками на плечах.
– Присаживайтесь… Мы… извините, а можно вас как-то иначе называть? А то я все время сбиваюсь…

– Зовите меня просто Оля - согласилась я: все же последний раз меня полным именем называли лишь при вручении диплома в институте.

– Мы, Ольга Устиновна…

– Просто Оля. Я все же не Ольга, а Оливия-Хлоя…

– Извините… А я - Таня. Мы, Оля… мы сейчас закрываем ваше дело, поэтому я попрошу вас прочитать вот это постановление и вот здесь расписаться…

– Интересно… меня кто-то хочет убить, нанимает наемного убийцу - а вы закрываете?

– Да никто вас убить не хочет!
– встрял сидящий в противоположном углу комнаты майор.
– Этот бомж видимо хотел вас просто попугать, чтобы вы ему денег немного дали…

– А как же специально изготовленный штык, да еще редким ядом намазанный?

– Девушка, - каким-то усталым голосом поинтересовался майор, переставив стул поближе к Таниному столу и усевшись на него верхом.
– Вы когда-нибудь сами еду готовили? Дома? Вам ножи кухонные точить приходилось?