Выручил меня Триандр: у него в машине оказался компрессор для шин, а вместо нажо… поясного баллона он предложил - на время наладки - запаску от машины использовать. Конечно, пять атмосфер - это не сто, но получилось, тем более у Триандра и переходник нашелся. Так что Петенька на меня наорал всего три раза, что даже до нормы не дотягивало.

Впрочем, мне другие недостающее компенсировали от души: когда начали снимать сцены под предсказанным синоптиками "проливным дождем", у Ларисы намокшая юбка удачно приклеилась к ногам и она бухнулась в грязную (и очень холодную - последние дни августа!) лужу - в чем безусловно была виновата именно я. Затем у парня из "поденщиков" - которому я штаны метала на живую нитку - эта "живая нитка" лопнула посреди сцены. Ну и под конец намокший камзол Триандра зацепился за седло - и он упал не в намеченном месте, а прямо напротив Петюни. В лужу - и можно было подумать, что эту лужу я и налила специально. Нет, Петя наорал нее на меня, но сдача прилетела именно мне…

Хорошо, что предсказанная тучка оказалась гораздо темнее, чем ожидал Петя - и съемки довольно быстро закончились. Когда мы уже расселись по машинам, к нам подошел мокрый и грязный шеф:

– Хлоя, мы же мимо твоего дома едем? У тебя вроде были мужские костюмы… не древние?

– Твоего размера точно нет… впрочем, если тебя на полчаса устроит халат, то в сушилке твою одежку высушим. Поехали!

Когда мы зашли в квартиру, Петя, показывая пальцем на стену, радостно заулыбался:

– Значит это ты забрала фотографию? А я подумал, что потерял… и побоялся тебе сказать, а потом просто забыл.

– Какую? Эту?

– Да. Только зачем ты обратную сторону тоже на стенку вывесила?
– удивленно поинтересовался он.

– А у тебя откуда эта фотография была?

– Да… когда мы уезжали уже в Калининград, какая-то женщина пришла на студию, сказала, что твоя подруга. Учились как будто вместе - вот она фото и принесла, и попросила тебе ее передать. Неплохая фотография, кстати, ты на ней даже симпатичной выглядишь… думаю, что это старый фотограф был. Школа годов семидесятых…

– Какая женщина?!

– Ну какая… молодая, с сиськами… обычная женщина. Ее можно было бы даже красиво снять. Я бы может и снял, только спешил очень.

Петюня был известный "любитель прекрасного", вот только несколько "избирательный". То есть подруги у него водились почти постоянно, причем габаритно-весовые и физиономиальные параметры никакого значения для него не имели. Но ни одна из "самок фон Кёстлина", как называл их сам Петенька, не имела ни малейшего отношения к кинопроизводству. Актрис он как женщин не рассматривал в принципе, для него все они были всего лишь "моделями". Когда я впервые пришла на работу, Петенька начал и под меня клинья подбивать - но, узнав через пару дней, что я буду - хоть и в маске - сниматься, тут же это дело прекратил. Хотя до "актрисы" я в его глазах все же не скатилась: для него я была "техническим ассистентом" и мы иногда даже разговаривали на отвлеченные темы. Например, о том, можно ли без фатального ущерба для здоровья уронить какого-нибудь персонажа с крепостной стены…

Действительно отвлеченные: у нашего "замка" стен не было. А еще с ним было можно буквально до бесконечности говорить о фотографии - как об искусстве. Но вот о прочем…

– А она хоть имя-то свое назвала?

– Кто?

– Женщина, которая фотографию принесла.

– Наверное да. Только я не помню… Хотя наверное помню. Не имя… другое: она светленькая была, не крашеная, а имя у нее почему-то какое-то восточное было. Арабское?

– Не Гюльчатай?

– Верно, гюль… в общем, очень похоже.

Ага, это Наташка Красикова. Самая старшая девушка в группе, и единственная замужняя. А Гюльчатай ее прозвали за то, что она всех парней предупреждала, что "господин уже назначил ее любимой женой". Но у нее-то откуда моя фотография взялась?

Правда долго думать мне на эту тему не пришлось. На следующий день Аня позвонила своему брату, и тот вроде как согласился помочь. Только он не понял, какие вопросы нужно задавать - и уже я позвонила Тане, чтобы сообщить, с кем и как ей нужно связаться. А заодно попросила отыскать и адрес Наташи, так что через полчаса у меня были и Наташкин адрес, и ее телефон.

– Ну и куда ты пропала?
– это было первое, что я услышала, набрав номер.
– Мы тут собирались на трехлетие выпуска, а тебя найти не смогли…

– Наверное, я тогда на съемки уезжали - робко попыталась оправдаться я, - меня вообще трудно застать дома…

– Дома! Да никто и не знал, где ты живешь! Мы у всех спрашивали - никто не знает! Хорошо еще, что Семенов из параллельной группы вспомнил, что ты вроде как в студии работаешь, но я тебя и там не застала…

– Наташ, а можно к тебе заехать? Я хочу тебя кое о чем спросить…

– Ты еще спрашиваешь! Конечно, я после шести всегда дома сейчас, так что в любой день. Адрес знаешь? У меня сейчас новый…

– Сегодня я наверное не смогу… как насчет завтра?

– Жду!

Сегодня я действительно не могла. Сентябрь, начало учебного года - и пора сдачи экзаменов для тех, кто их вовремя не сдал. Например, для Светки, и как раз сегодня она приезжала в Москву. Ну не в гостиницу же ей ехать! Тем более, что в гарнизонной библиотеке на две недели московской гостиницы ей год работать нужно…