Я не стал звонить с вокзала Николаю. Зачем? Теперь можно позвонить прямо Жене. Сейчас же скажу ей…

— Женя, — закричал я, услыхав родной, сипловатый спросонья голос.

— Что так рано? Я еще в постели… А правда, чудненько мы покутили вчера… — И осеклась. Она принимала меня за кого-то другого. И только сейчас поняла ошибку.

В сердце мне стучало ее настороженное, испуганное дыхание.

Не помню, повесил ли я трубку…

Я встретил ее однажды. Года через три или четыре. Яркие губы. Пустые глаза. Громкий смех. И усталость… сквозь порывистые жесты…

Вот и все.

Она умерла, не дожив до тридцати. Меня известили об этом: я получил по почте бандероль. В ней был тот самый золотой дракон и записка, написанная чужою рукой: «Она просила, когда ее не станет, переслать вам эту безделушку».

Ума не приложу, откуда был известен адрес войсковой части, в которой я тогда служил.