У меня перехватило дыхание. У обочины в лужице крови неловко раскинулось тельце ребенка. Маленькая девочка, лет пяти-шести, лежала на шоссе, неестественно вывернув головку и откинув ручку в сторону. Одна из ее босоножек была на подогнутой под тельце ножке, а вторая лежала прямо под моими ногами. У девочки были красиво завиты волосы, видимо, у нее был какой-то праздник, может быть, даже день ее рождения. И она была одета в нарядное красное платье.

Я остановился как вкопанный. Дождь хлестал по спине, сверкнула молнии, потом раздавался гром. Успокойся, успокойся. Ведь не я же ее убил!

— Что там?! — крик Жоры вывел меня из ступора. Оглянувшись, я увидел, что он идет в мою сторону. Меня охватила непонятная паника.

— Все в порядке! — я быстро нагнулся к убитой девочке и, взяв ее за тонкую ножку, подтащил тело к краю дороги и скинул в кювет.

— Что там такое?! — Жора быстро приближался ко мне.

Босоножка! Босоножка девочки лежала как раз посредине между мной и приближающимся Жорой. Я быстро пошел к нему и прямо перед ним успел наступить на белую маленькую босоножку своим сорок шестым размером:

— Все в порядке, Жора!

— Почему рука в крови? Я сбил, да?!

Я посмотрел на свою правую руку. Она действительно была в крови девочки.

— Жора, ты не поверишь, но у собак тоже есть кровь!

— Я сбил собаку, Витек? я сбил собаку?!

Как же у Жоры изменился голос. Как будто с его груди сняли цементный блок.

— А ты думаешь, я одной рукой человека могу в кювет скинуть? Давай обратно, я продрог уже! — Ну же, Жорик, только не иди смотреть на «собаку»! И не спрашивай, почему она красная. Давай, Жора, в машину, поворачивай, блядь, назад!

— Витя, я как второй раз родился, — Жора повернул к машине, и я в этот же момент ногой отбросил босоножку девочки к обочине. — Жаль собаку, но если бы это был человек, я бы, наверное, не пережил такого.

— Ничего, Жора, будет у тебя еще и человек…

— Типун тебе на язык с твоими шуточками! — Жорик шутливо отвесил мне подзатыльник. — Но ты мне, Витек, нравишься!

Я шел вдоль фуры с монтировкой, тарабаня ею по колесам и насилу поддерживал разговор с Жорой. Обманув его, я фактически взял преступление на себя.

— Жора, ты в Бога веришь?

— Верю. Бог с теми, кто в нем нуждается. А ты веришь?

— Нет.

— А чего ж крестик тогда носишь?

Я резко остановился.

— Ты прав. Он с теми, кто в нем нуждается, — я побежал к кювету.

— Витек, ты куда?

— Садись в машину, я сейчас!

Я подбежал к убитой девочке и еще раз всмотрелся в ее лицо. Она сейчас была похожа на Мальвину из советского фильма «Приключения Буратино». Такое же маленькое и нежное личико. Я повернул ее на спину и, сняв со своей шеи серебряный крестик, положил его ей на грудь. Затем снял пиджак и полностью накрыл им тело ребенка. Прости меня! Бога нет, но ты попадешь в рай. Поднявшись из кювета на дорогу, я увидел ее. Она стояла на противоположной обочине и улыбалась мне — женщина в красном платье, с выколотыми глазами. Впервые при виде нее я не испытал чувства страха. Я просто стоял и смотрел на нее.

— Витя, ты где?! — Жора несколько раз просигналил.

— Иду, Жора, уже иду, — проговорил я себе под нос, но мой голос вернул мне чувство страха.

Я не просто вновь увидел перед собой монстра, я осознал это. И, сжав монтировку покрепче, побежал к машине.

Через минуту мы уже вновь ехали по дороге. Жора оживленно и без умолку говорил, ни разу не вспомнив про своего напарника, а я изредка ему поддакивал, полностью погрузившись в мысли о сбитой ЗИЛом девочке. Мы уже подъезжали к Умани — городу, где мне с Жорой предстояло расстаться. Скорее всего, навсегда.

— А где твой пиджак?

— Он мне не нужен.

— А крестик?

— Он там, где в нем сейчас нуждаются.

20 апреля. Четверг

Умань. Провинциальный бестолковый городишко встретил нас статуей распятого Христа. Жалкая пародия на Рио, как, собственно, и все в этой стране, на этот раз не вызвала во мне раздражения. Послезавтра наступала Пасха, а лично для меня это была некая черта. Хотя… Мне вдруг пришла в голову мысль, что я все пытаюсь физически дотянуть до этой странной даты, а вдруг ничего не изменится? Настанет двадцать четвертое апреля, затем двадцать пятое, а все будет по-прежнему. Меня будут так же преследовать знаки и гулу, я буду так же от них убегать, но когда-то удача пронесется рядом — и тогда меня убьют. Может, это пустая дата, пустое число 23? Что если поехать с Жорой в Одессу? А как же мама?

— Ты возьмешь трубку?

— Что?

— У тебя телефон уже минуту пищит.

Я только сейчас заметил, что из брючного кармана раздается непривычный писк чужого мобильного. Достав трубку, я посмотрел на дисплей: «Номер не определен».

— Ты ответишь?

Я еще секунду помедлил и нажал кнопку вызова:

— Да.

В трубке раздавалось шипение и частое потрескивание. Я уже хотел отключить телефон, но тут услышал еле узнаваемый голос:

— Не клади трубку, Витенька, если хочешь сегодня не умереть. — У меня задрожала рука. Это был голос сестры Анилегны. — Тебя попытается убить человек, которому ты сейчас больше всего доверяешь. Ты слушаешь меня?