– ... и поэтому я пытаюсь выяснить, есть ли что-то, что нужно выяснять, и выяснить это прежде, чем будет слишком поздно, и всякая надежда будет потеряна.

– А почему надежда может потеряться?
– тупо повторил я, пытаясь не показать ей, что пропустил её речь мимо ушей.

– Потому что краску надо нанести, потом она должна высохнуть, а потом быть закрашена слоем другой краски. На это нужно время, - Рин, наконец остановилась, по-видимому думая, что пришла к какому-то логическому заключению.

Эх, голова моя садовая... Ведь прослушал всё, совершенно. Попробую начать всё с самого начала.

– Так значит, это твой проект? Ты сделала... это?
– я указал на разрисованную стену, чувствуя себя идиотом.

– Да. Да, - монотонно ответила Рин.

– Всё целиком?
– моё мнение о собственном интеллектуальном уровне не изменилось ни на йоту.

– Да.

– Очень здорово, но...
– я запнулся, вдруг почувствовав, что забрёл прямо в центр минного поля неполиткорректности.

– Всё нормально, можешь это произнести. Может быть, я даже не разозлюсь, - подбодрила меня Тэдзука

Я сильно покраснел. Даже не знаю, что тут правильнее было бы сказать, если вообще можно было сказать что-то. Однако кажется, я куда более чувствительный, чем Рин. Действительно, очень неловко.

– Ты не хочешь спросить?
– Девушка выглядела разочарованной.

– ... как ты рисуешь без рук?
– выдохнул я.

– Видишь, со мной легко говорить, правда? Рисую ногами, - на лице Рин заиграла улыбка. Вот только её интонации я не смог разобрать: то ли, довольная, то ли печальная, то ли вообще что-то третье...

– Я, в общем-то, догадался, но разве это не трудно?
– я соврал. Я вообще об этом не думал. До этого момента.

– Ты догадлив, - я не понял. Это она серьёзно или издевается?
– Как бы то ни было, думаю, нетрудно. Но, может быть, я просто уже привыкла.

Я и представить себе не мог, что она может быть художницей, но вспомнив, как мастерски она управлялась с вилкой за поеданием карри, решил, что и рисование, возможно, не представляет для неё проблем.

Больше по поводу нам сказать нечего.

– А при свете дня довольно ничего, - придирчиво оглядела Рин своё творчество.
– Я боялась, что будет выглядеть слишком плоско, но в конце концов вовсе нет. Думаю, вполне нормально. Я хотела посмотреть, как она выглядит при тусклом свете. Как, по-твоему - плоская?

– Ээ, ну, картины обычно плоские, выразил недоумение я. Искусством я раньше как-то не особо интересовался, поэтому не был уверен, что уловил суть вопроса.

– Не в этом смысле плоская, - поморщилась Рин.
– Понимаешь, плоская. Как некоторые люди - без содержимого, без мяса там, где должно было бы быть. Я знаю нескольких девочек, у которых...

– Ладно, я понял. Но я ничем не могу помочь, потому что не слишком хорошо разбираюсь в искусстве. Я знаю немного художников или специальных терминов. Так что мне нечего сказать, - поспешно прервал я её. В принципе тема женских прелестей мне, как и любому нормальному парню была близка и интересна... Но говорить об их отсутствии, да ещё с девушкой, да ещё с такой - нет, к такому я решительно не был готов.

Рин пожала плечами, как бы говоря: "Ну, как знаешь", - и посмотрела в небо, как будто выискивая там что-то.

– Я не думала, что буду сегодня над ней работать, но если ты мне поможешь с красками, то дотемна успею что-нибудь сделать. Я хотела раздобыть галогенную лампу, как на стадионах, но тут нет ни одной.

Рин быстро привлекла меня к работе, как и Сидзунэ. Складывалось ощущение, что фестиваль - действительно серьёзное мероприятие, для которого была дорога каждая пара рук. В весёлое времечко меня угораздило перевестись, ничего не скажешь. Впрочем, я особо не возражал, хоть и был несколько ошеломлён здешней жизнью после больничной рутины.

– Почему бы и нет? Правда, не знаю, смогу ли я тебе чем-то помочь.

– Просто посмешивать краски, ты это сможешь. Наверное. У тебя есть проблемы с моторикой, как у... ну, знаешь, людей с такими проблемами? Может быть, церебральный паралич?
– как мне показалось, в последнем вопросе Рин была затаённая надежда. Или тревога?

– Вроде бы нет.
– Никогда за собой такого не замечал, и врачи точно об этом не упоминали.

– Ясно. Твоя сердечная болячка на это не влияет.
– Ни с того ни с сего она бросила на меня лукавый взгляд.