Шрифт:
– А кто вы? – Максим посмотрел с интересом на Савелия и Андрея Ивановича. – И что вы делаете в этом доме?
– Я – воспитатель Кирилла Савелий Кошкин.
– А я – его дядя. Дядя Савелия! – уточнил Андрей Иванович Пашков.
– А я Максим Маковцев…
– Папа! – бросился Кирюша к нему в объятья. – Где же ты пропадал?! Я так тебя ждал, так ждал!..
Мальчик покрывал лицо Максима поцелуями, а бедный папаша робко гладил его узкие плечики ладонью и виновато бормотал:
– Ну-ну, Кирюш… Вот я и приехал… Так получилось, что поделаешь…
Когда страсти немного улеглись, Максим сказал:
– Я хочу этот вечер провести с мальчиком. Где его мать?
– Она уехала на какой-то прием. Вернется поздно.
– А Инна Юрьевна?
– Она живет отдельно. Наверное, она у себя дома.
Максим подошел к телефону, снял трубку и набрал нужный номер.
– Здравствуйте, Инна Юрьевна, это Максим Маковцев… Да, я вернулся… Наверное, насовсем… Да, мы должны решить эту проблему с Еленой… Да, ребенок прекрасный… Да, Инна Юрьевна, я с вами совершенно согласен… Инна Юрьевна, я хочу просить вас об одном одолжении: Лены сейчас дома нет, она уехала на какую-то вечеринку, здесь только воспитатель Кирилла Савелий Кошкин… Я хочу взять Кирюшу к себе хотя бы до завтра, хочу показать его своему старику…
Максим протянул телефонную трубку Савелию:
– Инна Юрьевна желает теперь поговорить с вами.
Получив от бабушки Кирилла разрешение отпустить мальчика с Максимом Маковцевым, Савелий попрощался с ней и, положив трубку на место, сказал:
– Пойдем собирать вещички, Кирюш! А вы черкните хозяйке записку. Ох, мне и достанется от нее, я чувствую!..
И он, качая сокрушенно головой, отправился в детскую.
Глава двадцать вторая
Платон Платоныч Маковцев сидел за столом и старательно припаивал какую-то деталь в старом радиоприемнике. Он был так увлечен этим важным делом, что даже не заметил появления на пороге Максима и Кирюши. И только когда сын окликнул старика, Маковцев-старший оставил свое увлекательное занятие и медленно повернул седую голову к пришедшим.
– О, кажется, у нас гости! – улыбнулся заядлый радиолюбитель, разглядывая слегка смущенного малыша. – Ты молодец, Максим, что привел его к нам: я тут, было, заскучал в одиночестве!
– Это не совсем обычный гость, папа… – Максим поставил сумку с вещами Кирилла на журнальный столик и подвел мальчика поближе к старику. – Это…
Платон Платоныч взмахнул паяльником, как дирижерской палочкой:
– Подожди, Макс, я сам проведу опознание!
Старик поднялся из кресла и подошел к Кириллу.
– Повернись в профиль… Покажи руки… Закатай штанину на левой ноге… Так, родинка есть… Это – твой сын, Максим. Я угадал?
Максим смущенно улыбнулся, кивнул утвердительно головой и тут же недоуменно пожал плечами.
– Почему ты так долго вез его к нам от родильного дома? – снова задал вопрос Маковцев-старший.
– Я был в Кудеярове…
– Это не ответ! – Платон Платоныч положил тяжелую руку на плечо Кирюши: – Ты, наверное, хочешь есть, малыш? Сейчас я накормлю тебя фирменным блюдом: «ментбургером». А потом я начну делать из тебя настоящего милиционера. Если ты захочешь, конечно!
– Я захочу! – обрадовался Кирюша, и его глазенки весело заблестели.
Но Максим решительно воспротивился таким великим планам:
– Нет-нет! Мальчика накормлю я сам. И высшую школу милиции он закончить у нас не успеет: завтра я его снова отвезу к Лене Леденцовой.
– До послезавтра она подождать не может? – насупился огорченный Платон Платоныч. – Два дня – не срок, но кое-чему я научил бы мальчишку…
– Обсудим эту проблему утром. – Максим достал из аптечки две таблетки и протянул их отцу. – Прими перед сном.
Старик взял лекарство и, нагнувшись к уху мальчика, прошептал чуть насмешливо:
– Считают меня чокнутым… А сами заставляют глотать таблетки от бессонницы перед сном. Это когда же, интересно?!
– Прямо сейчас! – рявкнул, начиная сердиться, Максим.
– Орел или решка? – спросил развеселившийся старикан у сына и, не дожидаясь ответа, подкинул одну таблетку вверх, словно монету. – Если орел – приму!
Таблетка упала на коврик, и Платон Платоныч бросился к ней, как коршун.
– Решка! Ешь ее сам!
Старик метнул вторую таблетку, и снова выпала «решка».
– Тебе не везет, Макс! – усмехнулся, поднимаясь с пола, бывший милиционер.
Закипая от праведного гнева, заботливый сынок отобрал у папаши-шалуна лекарство.