Охрана, коридор, украшенный цветами и, распахнувший двери избранным, великолепный особняк.

Граф, приобняв меня за талию, уверенно шел вперед, улыбаясь писакам и случайным зрителям, позируя камерам и смартам.

Мдам... если кто-то раньше и сомневался в поступках Марка, то теперь нет. Собственническими замашками он заявлял обо мне всему свету, демонстрируя словно дорогой трофей. Не удивлюсь, если завтра появятся праздничные фото напыщенного графа в купе со мной. Странно, что они не появились ранее.

– Попробуй!
– протянув мне бокал, Марк взял второй, - Великолепный букет. Здесь всегда подают первосортные вина.

– Вкусно.

За первым бокалом пошел второй, после третий. Захмелев, я уже не обращала внимания на золоченое великолепие, на блеск драгоценностей и искусственных улыбок. Все они люди, все одинаковые, у всех красная кровь. Единственное отличие - кто-то имеет деньги, а кто-то нет, Я не замечала, я игнорировала ехидные реплики родительницы моего кавалера, злобное шипение, замаскированные выпады и удары его остальных родственников. Каждый из них улыбаясь, вежливо посылал меня к Шерту!. Но ничего! В скором времени никто не сможет на меня посмотреть как на грязь под ногами. Никто. Я добьюсь своего.

– Дорогая, позволь представить тебе Его Высочество! Ваше Высочество...

– Да, да... помню.. Амире?- напротив меня стоял черноволосый мужчина, со странными вишневыми глазами, казалось заглядывающими прямо в душу.

Глава 12.

Я не помнила, как оказалась дома. Совсем. Последние воспоминания - я таю... Я! Которая никогда не допускала мужчин ближе, чем на полметра! Я, избегающая привязанности как чумы! Я таю, нежась в уверенных объятиях принца. Положив голову ему на грудь, я слышу размеренный стук сердца, перекрывающий, отрезающий звуки медленной музыки и шум толпы. Через чуть прикрытые глаза рассматриваю золотой шнур отделки праздничного военного мундира, и, следуя пальцем за вязью, касаюсь твердого плеча, и напрягшейся руки.

Резко подняв глаза с замысловатого узора, натыкаюсь на ледяной взгляд яростных глаз. Недовольных глаз.

Музыка закончилась, последние па, поклоны, и мы расходимся. Я утопаю в объятиях графа, ты стремительно уходишь, подхватывая новую партнершу и кружа ее в танце.

Три бокала? Или уже четыре? Я пьяна? Дурацкая идея, глупая, безумная, раствориться в чьих то объятиях...

– Дорогая? По-моему нам пора...
– уверенная рука графа на талии. И мы прощаясь, улыбаясь, кивая, кланяясь, уходим. Меня уводят, излишне прижимая. Или так кажется? Мне весело и грустно, хочется тепла и любви, хочется уверенности, хочется заботы, хочется...

Я не помнила, как оказалась дома.

Не включая свет, зажигая лишь крохотные огоньки, бросающие радужные тени, Марк подходит и обнимает, нежно касаясь лица, проводя подушечками пальцев по бровям, по скулам, спускаясь к губам. Легкий, почти невесомый поцелуй. Мне хочется большего! Я хочу взрыва чувств и ощущений! Я хочу потеряться в водовороте, я хочу потерять себя и не видеть серые глаза, не трогать жесткие светлые волосы, я хочу!

Глубже, жестче, язык касается губ, врываясь, помечая территорию... Не так... Платье падает вниз, шелковой волной опускается возле ног, я наклоняюсь, ловлю твой взгляд и застываю.

Тени скачут, образуя причудливые узоры, ложащиеся на кожу. Темная маска. Блеск незнакомых глаз, темные волосы. Гримаса торжества и превосходства на лице. Вынырнув из воспоминаний, я с ужасом наблюдаю медленно склоняющееся лицо. Все не так! Не так! Так не должно быть! Мне страшно, мне хочется сбежать, запереться и забыть вновь возвращающийся кошмар... Рука тянется назад и натыкается на пустоту. Здесь был столик? Или он был тогда? С тяжелым графином... И алый шелк простыни, или это платье? Мое платье?

Я запуталась. Я хочу уйти! Ведь это не правильно. Зачем это? Зачем? Пытаюсь оттолкнуть сильные руки, с грубоватой уверенностью исследующие тело.

– Нннееетт.

– Ты передумала? Нет , маленькая, я слишком долго этого ждал.

– Нет, не надо.

– Ну не противься, ведь ты хочешь меня.
– И твердые губы властно целуют мои, как будто ставя печать, сжигая мосты.

Пытаюсь оттолкнуть, увернуться, упираясь ладонями в уже обнаженную грудь. Голодные серые глаза с предвкушением следят за руками, уже не нежными, а требовательными. Ты не просишь, ты берешь...

Не хочу, не хочу! Горячая слеза скатывается по щеке, размывая такой четкий мир во что-то абстрактное и непонятное. Не хочу!

– Не реви, ты же не думала, что живешь у меня из милости?
– Марк рассмеялся и слизнул слезинку с щеки, - ты такая красивая Амире... Как же я тебя хочу..

Звонок, яростный, дерзкий врывается в мой кошмар, отвлекая, прерывая... Но мужчина не слышит его, не обращает внимания целую секунду или вечность? Целую вечность спустя, все же вскакивает и, ругаясь сквозь зубы, выбегает в незамеченную раньше дверь.