– Вы кто?

Удивленно приподняв бровь, мужчина застыл.

– Ты забыла?

Тяжело сглотнув, кивнула.

– Арет... сердечко мое. Меня зовут Арет, - аккуратно взяв мои ладони в свои, он, не отпуская моего взгляда, поцеловал сначала запястья, потом пальцы, остановившись на одном, украшенным колечком из белого металла с черным камнем посредине, играющем на свету яркими алыми бликами, - Я твой жених, дорогая.

Дернувшись, попыталась отстраниться.

– Не бойся, сердце мое, ты все вспомнишь...
– мужчина, поглаживая большим пальцем мои ладони и выводя странные знаки, стал рассказывать.

Внимательно следя за моей реакцией, он рассказывал об аварии, в которой погибла его сестра, обо мне, тоже чуть не погибшей, о наших прекрасных отношениях и намечающейся свадьбе. О том, что будет, о том, как я оказалась в больнице, о том, что он рядом. Конечно, из-за трагедии, придется отложить торжество, скорее всего на год, но не более. Ведь он больше не намерен меня отпускать. Никогда.

Уверенность в каждом слове, уверенность в завтрашнем дне, в себе, во мне. Будет так, как он сказал, все будет.... Но почему я не помню? Не помню ничего! Если у нас была такая любовь, почему не помню?

– Обязательно вспомнишь, верь мне...

Голос убаюкивал, заставлял сомневаться в сомнениях, теряться в фактах, и я, наконец, заснула, но перед самой чертой, отделяющей явь и реальность, четко увидела лицо. Надменное, красивое, волевое. С яркими вишневыми глазами и зовущими губами, нежно прошептавшими:

'Зови меня Арет, дорогая'.

Неужели вспомнила?

В следующий раз я проснулась от горячего лучика, прочно обосновавшегося на моем лице. Поморщившись, отвернулась. Сознание требовало движений, действий, тело же лениво потянувшись, упрашивало полежать и понежиться в постели еще минуточку, еще две, десять, пятнадцать.

Вспомнив последнего посетителя, улыбнулась. Арет. Я вспомнила его. Мы встречались, но когда? И когда я стала невестой?

Подняв к глазам ладонь, присмотрелась к колечку. Красивое. Ажурная белая вязь и большой овальный камень по центру.

Поправив кольцо, задумалась.

Странно все это. Почти ничего не помню и не знаю, но вспомнила Арета. Неужели он так важен для меня? Наверное... И все же... Когда я очнулась в первый раз, хотелось лезть на стенку от беспомощности, хотелось плакать от боли и бессилия, сейчас же я спокойно лежала и даже рассуждала... Куда только подевалась истерика?

Тихонько хохотнув, огляделась. Небольшая уютная золотистая комната, широкое окно во всю стену, минимум мебели. Моя кровать, столик рядом, заставленный флакончиками, кресло и множество цветов. Большие и маленькие, в корзинах и вазах, всех цветов радуги... Цветы буквально заполонили собой помещение, источая слабый, приглушенный аромат.

Послышался перестук каблуков, и в комнату влетела девушка в голубеньком халатике. Широко распахнув и без того большие глаза, она осмотрела помещение, остановила взор на мне и принялась восторженно щебетать, охая и ахая над одним из букетов.

– Мисти! Вы только посмотрите!
– девушка от переизбытка чувств заломила руки, мне же хотелось заткнуть уши и выставить говорунью вон.
– Только посмотрите!

Тонкие руки с ярко-алыми ногтями коснулись больших черных, с алыми и фиолетовыми прожилками цветов.

– Это же королевские рионы!

Запищав, девчушка уткнулась носом в цветочное великолепие, замолчав на пару благословенных минут. Зыркнув поверх цветов на меня завистливыми, чуть прищуренными глазами, поймала мой недоумевающий взгляд, наконец оторвалась от цветов и кашлянула.

– Как вы себя чувствуете, мисти?
– взяв себя в руки и стараясь больше не смотреть ни в мою сторону, ни в сторону цветов, она прошла к окну и шире раздвинула желто-оранжевые шторы.

– Скоро подойдет доктор, а я пока принесу вам завтрак!
– профессионально улыбнувшись, она строевым шагом дошла до двери, но, не удержавшись, вновь наклонилась к цветам и, втянув в себя их запах, тихонечко прошептала, - Обалдеть....

Проводив взглядом девушку за дверь, вернулась к цветам. Цветы как цветы. Красивые конечно и необычные, да и запах приятный... И что?

– А вот и завтрак!
– вновь профессиональная улыбка на чуть перекошенном лице, и передо мной на столик устанавливают поднос, - Кушайте хорошо, мисти. Вам нужно поправляться после аварии.

Растянув губы в неестественной улыбке, девушка упорхнула, заставляя задуматься, а не подсыпала ли она мне чего в еду? Откуда то я помнила, что неугодных в стародавние времена травили, а может эти времена не такие уж и стародавние? Судя по непонятным ревнивым взглядам девушки, мы недалеко от них ушли, и будь ее воля, она ратовала бы за скорейшее возвращение практики отравления.