– Мне нужно позвонить маме сегодня, - по привычке я проскользнула в ванную комнату, оборачиваясь на сидевшего в углу комнаты парня.

Я совсем не ожидала от него никаких реплик или эмоций. Последние несколько недель он почти все свое время проводил у меня в комнате, охраняя и сдерживая меня от опрометчивых поступков. И все это началось после моей невезучей поездки домой и убийства Марины.

После аэропорта мы добрались до моей новой квартиры, и проведя там целый день, вернулись в дом Себастьяна. Я не готова была возвращаться сюда. Но, он настоял и даже немного заставил меня. Хоть я была здорова физически, даже можно сказать, слишком здорова, морально я была полностью разрушена, как картонный домик. Смерть моей подруги выбила меня из колеи.

Всю дорогу назад, я только и могла, что вспоминать все, что было связано с Мариной, и винила себя в ее нелепой смерти. Я понимала, что все это случилось из-за меня, что я источник проблем для всех, кто на данный момент находиться рядом. Но, Джеймс сказал мне одну вещь, которую я тогда не могла понять, но понимаю теперь. Если я стала виновата в смерти единственной подруги, то в моей невезучести, смертях вокруг меня, виноват был сам Джеймс. С того момента, как он появился в моей жизни, я уже была обречена на смертельную ауру вокруг себя. Ведь, смерть всегда окружает смерть. Теперь я это понимаю. Но, этот никак не снимало с меня ответственность за то, что марины уже нет. Полторы недели депрессии превратили меня в домоседку и ужасного нытика. Естественно, даже Джеймс не смог выдержать этого, и не спрашивая позволения, почти поселился в моей комнате, аргументируя свой поступок совсем не логично. Но, мне было все равно. Я знала, что он оберегает меня, пока снаружи ждут - не дождутся моего появления другие вампиры.

– Я тебе не мешаю, позвони. Ты давно не вспоминала о маме. Ты знаешь, это на тебя не похоже, Кристина, - его голос, как всегда, был тих и спокоен. И он был в чем - то прав. Единственное, чем я не могла гордиться - я специально не думала о доме, о маме. Мысли причиняли мне боль, высушивали меня изнутри. Каждый раз, когда я думала о маме, перед глазами всплывали те ужасные моменты, которые принесли смерть, воспоминания собственной боли и криков. Я не думала больше о доме в целях душевного самосохранения. Но, ужасно скучала по маме, считая недели с последнего звонка.

– Теперь, похоже. Я чувствую, что изменилась, - мне пришлось натянуто улыбнуться Джеймсу, выходя из ванной и присаживаясь на помятую кровать.

– Как ты себя чувствуешь?

– Нормально. А что?

Он встал и неторопливо подошел к окну, всматриваясь вдаль.

– Я волнуюсь за тебя, Кристина. Многое изменилось за это время. Ты многое узнала из того, что не должен знать человек.

– Но, мне повезло, правда?

Я поудобнее устроилась, посматривая на его профиль. Я часто рассматривала его, пока он не замечал, наслаждаясь его внешностью и любуясь статурой.

– Не нужно так говорить. Ты словно смеешься.

Джеймс стоял так же неподвижно, как и застыл двумя минутами раньше.

– Смеюсь? Джеймс, издеваешься? Ты видишь, что вообще происходит?

– А что ты ожидала? Неужели ты думала, что будет легко?

– Нет! Я ничего не думала. И о смерти подруги тоже не могла даже подумать!

Почти выплевывая слова, я гневным и лишенных всяких иллюзий взглядом, буд - то сверлила уже повернувшегося парня. Он смотрел и слушал. Больше ничего. И я знала это и еще больше кричала на него, понимая, что ответной реакции не будет. Но, на этот раз все было иначе.

– Кристина, успокойся! Ничего не изменится от того, что ты сейчас тратишь свои нервы и кричишь. Поверь!

Мне показалось, что я его уже довела до предела. Ведь, раньше он смотрел и ничего не говорил, а теперь что-то в нем изменилось. Я понимала, что все это из-за меня, а хорошо это или плохо - не знала. Но, его голос стал суровее, и казалось, Джеймс даже немного повышал его.

– Но, что делать дальше? Мы сидим здесь, вернее, я сижу в этой комнате под любым предлогом и никуда не выхожу с момента возвращения с Украины. Я больше не могу, Джеймс!
– я укуталась в одеяло, упорно, не скрывая панику, смотрела в темные глаза парня.

– Можешь, потому, что это нужно для тебя, для сохранения твоей жизни, Кристина, - он присел на кровать и взял мои руки в свои, - даже, если мы выйдем на улицу, я буду всегда тебя беречь и уберегу. Но, так не должно быть постоянно. Ты так хрупка, Кристина.

Я держала его руки, ощущая полный покой. Когда он меня касался, я всегда чувствовала такое. Совсем недавно я думала, что он как-то использует свой гипноз, внушение, но нет. Это все я. Только я все забывала, при его малейшем касании, или слишком внимательном взгляде, от которого забывала, что хотела делать и куда идти.

– Мне стало легче, - я выдохнула и немного улыбнулась ему.

– Хорошо. Я именно этого и добивался. Не могу видеть, когда ты так волнуешься. Это впервые для меня, самому переживать о ком-то

Конечно, я знала это. И мне стало так приятно, что я поддалась мгновенному порыву.

Быстро обняв его за шею, я коснулась его прохладных губ своими, и замерла. Но, отступать было некуда. А продолжить очень хотелось. Хотя бы, по очень простой причине - мы встречались, и этого никто не мог отнять или отменить. Продолжив поцелуй, я, снова, набравшись смелости, лизнула его нижнюю губу и, поняв, что он вообще приоткрыл их, поцеловала полностью, прижимаясь к его напряженному телу. И не прогадала! Он не выдержал и явно сдался! Я сразу почувствовала на своей талии его левую руку, которой он с силой прижимал меня к себе. Это была моя победа! Я улыбнулась, все еще целуя его нижнюю губу, но мне пришлось отстраниться. Я должна была посмотреть в его глаза, полюбоваться ими и понять, что это не сон.