– Папа, - слов у меня снова не нашлось и это уже по другой причине. У меня не было опыта общения с отцами и я эта ситуация была для меня в диковинку. Себастьян крепко обнял меня и прижал к себе. Я бы сказала, крепко прижал.

– Ладно, может, пойдем на кухню и что-либо приготовим? А то я поел бы что-нибудь...

Он отпустил меня и отстранился достаточно быстро, чтобы я поняла, что уже не обнимаю его.

– Да, я тоже.

Последовав вслед за ним, мне стало легче на душе. И почему я раньше времени радуюсь?

Себастьян включил чайник и достал с холодильника вчерашнюю курицу.

– Ты давно не упоминала об университете, - он немного нахмурился. Он всегда так делал, когда волновался или усиленно раздумывал над чем - то важным.

– Я думаю над этим, - но, заметив его недоверчивый взгляд, решила ответить, - Правда. Я перечитывала бумаги, перелистывала буклеты, те, что ты принес мне.

– Ты передумала, да?

– Нет! Конечно, нет!

Глубоко выдохнув, мне пришлось напрячься.

– Тогда, что? Ведь, что-то тебе не нравится? Или может у тебя с чем-то конкретные трудности?

– Да нет, я бы так не сказала.

Иногда он попадал в самую точку. Может быть, даже не случайно.

– Так, ты расскажешь?
– его взгляд напомнил мне беспокойное выражение мамы, и я сдалась.

– Папа, просто я решила, что для начала мне нужно найти работу, а уже потом...

– Зачем тебе работа? А твоя учеба?
– казалось, он не понимал.

– Понимаешь, ты только не обижайся, папа, - я перевела дух и решилась, - я хочу сама платить за свое обучение. Поэтому, для начала, мне нужно найти работу, чтобы подкопить денег на обучение, хотя бы на его начало, я о первом вступительном взносе и на квартиру.

Я видела его лицо и реакцию на слова. Ему было неприятно, и я это понимала. Он так старался быть хорошим отцом. Теперь, мне хотелось скорее уйти с его глаз.

– Кристина, я понимаю тебя и твое стремление быть независимой. Но, я не могу допустить, чтобы ты работала, а не училась! Тратить свое время на работу и собирать деньги! Это немыслимо! Почему ты не подумала, что я сам заплачу за твое обучение?
– Себастьян разошелся не на шутку, и мне оставалось только молчать, держа язык за зубами.

Мне кажется, он снова вышел из себя, показывая наружу свой характер и раздраженность. Сегодня я впервые увидела его таким: полным обиды, возмущения. И сегодня он туже пару раз превысил на меня голос, пытаясь доказать свою правоту. Было неприятно.

– Кристина, так не должно быть. Я же твой отец, - он снова стал себя контролировать и сразу поменялся.

– Я знаю, но я сама так решила и не хочу, чтобы ты платил.

– Давай ты не будешь сейчас это решать.

Я могла только кивнуть и принялась нарезать небольшие кусочки курицы, забрасывая ее в сковороду.

Себастьян присел за стол, отлаживая несколько свежих газет в сторону.

Положив на стол две тарелки, вилки и салфетки, я тихо плюхнулась на стул напротив.

– Я так тебе и не успел сказать, - он пытался заглянуть в мои глаза.

– Чего именно сказать?

– Я уже снял для тебя квартиру рядом с университетом. И хотел сегодня рассказать об этом. Как ни крути, а сегодня всемирный день шока и открытых ртов.

– Как уже снял? А..как ты? Правда?
– я не могла поверить в это. Даже настроение от такой неожиданности поднялось.

– Правда. Я решил, что тебе нужна отдельная квартира, кроме нашего дома, ну, чтобы друзей с университета приводить, к примеру.

Услышав приятный запах, мне пришлось встать, и помешав крицу, положить ее в тарелки, сверху натирая твердый сыр и кусочки помидора.

– Спасибо. Я даже не ожидала, - я улыбнулась впервые за утро, даже немного засмущавшись.

Себастьян так же улыбнулся и принялся за свою порцию еды.

После обеда я сидела в своей комнате и рассматривала солнечный луч, который попал через окно в комнату и светил в одну ее точку - мою подставленную ладонь. Хотелось позвонить маме и рассказать последние новости. Поразить ее новостью о первой ссоре с отцом и о съемной квартире. Июньское тепло напополам с прохладой, давало освежающий и успокаивающий эффект. Особенно по вечерам и в безветренную погоду. Удобно устроившись на постели и согреваясь от лучика, по телу разлилось необыкновенное тело, наполняя его бархатной истомой.

Сердце бешено стучало уже так долго, что хотелось остановиться и упасть на сырую землю. Но, я не могла перестать бежать. Было страшно и невыносимо больно, от мысли, что кто-то преследует меня. Я понимала, что если остановлюсь, я умру. Мысль врезалась в мое сознание с такой силой, делаю мою голову больной, просто сплошной остро ноющей раной. Я не знаю, куда я бежала. Ноги несли мое тело прямо, если это можно назвать моим телом. Его я уже не чувствовала; ни ног, ни движений, только боль. Пересохшие губы немного отвлекали мое внимание вкусом свежей крови. Я люблю вкус собственной крови. И это придало мне еще больше волнений. Я усилила бег, каждый раз оборачиваясь назад и засматриваясь в темноту. Споткнувшись о что-то острое и возможно, расцарапав себе ногу, мне пришлось остановиться и нырнуть в глухой переулок. Вонь от огромных мусорных баков чуть было не вызвала приступ тошноты. Мне было все равно, что делать. Ведь, переулок был закрыт с другой стороны, и мельком увидев небольшое место среди мусорных бачков, я немедленно прошмыгнула туда, прислонившись спиной к влажной, холодной стене. Сердце не унималось, а в ушах просто звенело. Ко всему чудовищному букету добавилась ноющая правая нога. Моя неуклюжесть! Я могла похвастаться этим! Упасть на ровном месте, или растянуть связки, неловко повернувшись. Это же я! Мне ничего не стоит устроить себе больничный.