Гортензия. Вообще-то, я ему говорю «ты».

Мажис. В таком письме на «ты» не обращаются. (Диктует.) «Я объявила вам, запятая, что не желаю вас больше видеть. Несмотря на это, вы не отстали от меня со своими гнусными предложениями. Пора с этим покончить. Вы принесли слишком много зла семье, запятая, которая до вашего появления была счастливой и дружной».

Гортензия не может сдержать улыбки.

(В зал.) Видели улыбочку? Попробуй только захотеть простить эти создания. Они сами тебе помешают это сделать. (Продолжая диктовать.) «… счастливой и дружной. Я настоятельно прошу вас не искать со мной встреч. Впрочем, это и бесполезно, ибо во мне осталось лишь презренье и к вашим слезам, и к вашим угрозам…».

Гортензия(возражая). Он мне никогда не угрожал.

Мажис. Кто диктует, я или ты? (Наклоняется, чтобы удостовериться в соответствии текста.) «Вашим угрозам». (Отходит и продолжает диктовать.) «Желая поступать в высшей степени лояльно по отношению к своему мужу, я показываю ему это письмо, как покажу и то, которое жду от вас. В нем, я надеюсь, вы дадите слово, что не будете более искать встреч со мной». Ну вот… Переписывай… (В зал.) Она переписала. Я сохранил черновик. Двумя днями позже она показала ответ Дюгомье. В том роде, какой требовался. Обещая, что… клянясь, что… уверяя, что он питает ко мне лишь уважение. Несмотря на то, что ему это стоило… Они, должно быть, здорово издевались! Терпение… Я делал вид, что доволен. Чтобы отпраздновать это, я даже повел Гортензию обедать… В ресторан… На деньги Дюгомье… Я подождал две недели. Дал им успокоиться… Потом в четверг отправился к врачу. Разжалобил его. Он дал мне освобождение от работы. На шесть дней. Вернувшись, говорю Гортензии…

Закончив переписывать письмо, Гортензия ушла с авансцены.

…с завтрашнего дня у меня бюллетень.

Гортензия. С завтрашнего?

Мажис. Да, с пятницы. (Уставился на Гортензию, улыбаясь краями губ, простодушно.) Я хочу съездить в Mo, к матери. Я старушку тысячу лет не видел, бедную. С похорон Жюстины.

Гортензия(с облегчением). Прекрасная мысль.

Мажис. У меня поезд только в два двенадцать. Я, наверно, вернусь поздно.

Гортензия. Не торопись. Уж раз ты собрался к матери. (Уходит.)

Мажис(подходя к рампе). И я не торопился. Утром, около полудня, я шатался по дому. Остановился поболтать с консьержкой.

Консьержка, подметая, появляется из левой двери.

Консьержка. Вы сегодня, стало быть, не в министерстве, мсье Мажис?

Мажис. Я на бюллетене, тетушка Набюр. Иногда надо дать организму передохнуть.

Консьержка. Очень даже надо, мсье Мажис.

Консьержка уходит к себе.

Мажис. Я достаю револьвер. (Идет к комоду, берет револьвер, рассматривает его осторожно, положив на ладонь носовой платок.) Заряжен! Вот сволочи! (Кладет револьвер в карман.)

Возвращается Гортензия.

(Беря шляпу.) Ну что ж, пора отчаливать. (Целует Гортензию.) До вечера…

Гортензия. Хорошенько поцелуй маму за меня…

Мажис(выходит к рампе, зрителям). Я сделал кой-какие дела. У себя в квартале. Зашел в мастерскую, починил часы. Зашел в писчебумажную лавку, купил карандаш. Всюду торговался, обращал на себя внимание. Говорил про бюллетень… Леденцы для малышки… Потом иду в кафе, что напротив моего дома… Жду… Появляется Дюгомье. Он входит, я иду следом. Поднимаюсь по лестнице…

Из глубины сцены появляется Дюгомье. Гортензия бросается к нему в объятия. Мажис надевает перчатки. Подходит к двери, наклоняется, смотрит в замочную скважину, открывает дверь. Гортензия отступает на шаг от Дюгомье и застывает в неподвижности, закусив палец. Дюгомье окаменел.

Не бойтесь, мсье Виктор, Вас ждет другое… (Стреляет.)

Гортензия падает.

(Бросает револьвер к ногам Дюгомье и бежит к левой кулисе с криком.) На помощь! Убийца! (Снимает перчатки, кладет их в карман.) На помощь! Он убил мою жену! Он убьет меня! На помощь!

Дюгомье будто прирос к месту. Он стоит, окаменев, с протянутыми вперед руками. В левой двери появляется с метлой в руках консьержка.

Консьержка(кричит безумным голосом). Мсье Мажис! Мсье Мажис!

Громко звучат фанфары. Играет сигнал «Выход гладиаторов». Цирковой выход председателя суда, заместителя прокурора и адвоката. Они появляются одновременно из всех трех дверей в роскошных облачениях. Председатель суда и заместитель прокурора бегут к своим креслам и выкатывают их вперед. В этой суматохе, на полпути к своим креслам, судьи останавливаются, обвиняюще нацеливают указательный палец на Дюгомье и произносят свои реплики. Тем временем два санитара бесшумно уносят на носилках тело Гортензии. Мажис усаживается слева, насколько возможно близко к зрителям.