На ножки-спички Катя натянула черную кожу, что еще уменьшило объем, и казалось, что девочка перебирает вязальными спицами, а не ногами.

Слишком смелый шаг, вызов одеждой, Катя как бы говорит:

"Смотрите, не отворачивайте головы от моей пещерной худобы.

Я не стыжусь, а горжусь отсутствием веса!

Грудь мне только снится!"

– Место Мрин Смирницкой, но она не скоро выйдет, я обманула!
– я аккуратно повесила сумочку на спинку стула - умру от ужаса, если сумочка с нарисованным лисенком упадет на пол.

– Классная лиса! Живодерная!
– новенькая провела рукой по сумочке, словно сканировала ладонью.

Я сразу почувствовала к новенькой симпатию, и никакая она не гадкая и не выпендрежная.

Сразу видит толк в НАСТОЯЩИХ сумочках.

Сто академиков и мои родители не похвалят лисенка, а Черткова похвалила.

– Как тебя звать? Не Катериной же!
– я не отводила взгляда от кожаных штанов девочки. Очень натуральный материал, тончайшая кожа, будто бы сливается с кожей Кати.
– Производные от Катя - Катюшка, Катюша, Катенька, Катрин, Кэтрин, Катюха, Кэт, Катеринка, Катёна, Катёнок, Катёнка, Катюшечка.

Почти все имена отпадают, потому что - не твои.

Катюша - мямля, подушка, рыхлое существо, пирожок.

Катюха - тётка у пивного ларька.

Катюшка - девка в белом платье в деревенском яблоневом саду.

Катеринка - что-то ваше, Сата... Санкта... Петербургское, слишком унылое, неприличное.

Катёна, Катёнок - меня вырвет от слащавости.

Может быть - Кэт?

– Да, меня всегда звали Кэт!
– новенькая согласилась, и выстрелила ответом - то ли обидным, то ли обыкновенным.
– Ты, наверно - Лён?

Растение лён с синими цветочками, а у тебя глаза синие, словно в них налили синевы.

– Радистка Кэт, - я произнесла в задумчивости, открыла учебник, снова закрыла.

Книги нужны для гербариев - розу, подаренную поклонником, засушить, или жука мертвого увековечить.

Но никак не для девочек придуманы книги.

– Почему радистка Кэт? И что означает, "радистка"?
– новенькая сверлила меня ледяным взглядом.

– Не знаю, кто и что радистка Кэт, но мой папа - большой любитель старинных черно-белых фильмов, - я в ответ включила ведьму, уверена, что глаза мои налились чёрным.
– Он часто произносит "радистка Кэт" и закатывает глаза.

– Наверно, радистка Кэт - балерина! Мужики балерин любят!
– новенькая ответила со знанием дела, небрежно откинулась на спинку стульчика, расставила ноги циркулем.

Поза мужская и вызывающая, особенно на уроке литературы.
– Моего отца черти съели.

Он душу продал за балерину.

– Катерина, сядьте, прямо!
– Ирина Сергеевна сделала замечание, хотя, казалось, что утонула в компьютере.

– Ирина Сергеевна, Мари Франсуа Аруэ Вольтер сказал:

"Девочки быстрее учатся чувствовать, чем мальчики - мыслить".
– Радистка Кэт выпрямила спину, свела спички ног.
– Моё тело непроизвольно, отдельно от моего мышления, принимает ту или иную позу, потому что оно чувствует, как НУЖНО сложить ноги, скрестить руки, качнуть головкой.

Пока мальчики размышляют о нужной позе, девочка - по подсказке природы - уже выгодно выглядит.

Возможно, что на подсознательном уровне, чувства отдали приказ телу:

"Расставь ноги и откинься на спинку кресла, потому что именно этот образ от тебя ожидают одноклассники".

Пусть о нас говорят, что хотят, но все рассуждения мужчин не стоят одного чувства женщины.

– Вольтер?
– Ирина Сергеевна подняла глаза от ноутбука, внимательно рассматривала новенькую, искала в ней компьютер.

– Вольтер. И вы, Ирина Сергеевна, не волнуйтесь. Мы вас в обиду не дадим!
– Нарочно или случайно Кэт повторила слова нашей классной, но уже применительно к ней.
– Женщина, вопреки всему, должна прожить свою жизнь как хочет: или ей придется признать, что она не жила совсем.

– Вольтер?
– Ирина Сергеевна закрыла крышку ноутбука, раздался неприятный треск.

Я вспомнила, что так падает крышка маленького гробика для лемура.

В зоопарке девочка устроила торжественные похороны своего любимца - лемура.

Любопытное зрелище, но богатая девочка раздаривала на похоронах аудио плееры всем желающим, и мне пришлось протиснуться к гробику.

Халява заставила смотреть, как падает крышка на гроб обезьянки.

Семь лет прошло, с тех пор родители мои не разбогатели, и я - если бы возникла надобность - не похоронила бы с пышностью своего хомячка Джонни.

– Вольтер, - Кэт опустила глаза, и я поняла - не Вольтера фраза, но новенькая не хотела ронять авторитет учительницы.

Положительное очко в копилку радистки Кэт.