Забыл... да. Забыл и не следил за новостями, полностью погрузившись в свою собственную жизнь. Тренировки, занятия, миссии и так по кругу. Он старательно становился сильнее, пытался стать полезным деревне, которую так любил. Да, краем уха он слышал, что последний выживший ученик Йондаме попал на больничную койку, но не обратил внимание. Смысл? Его не интересовал серый человек, ему нравилась жизнь и яркие краски. Он просто услышал, принял к сведению и пошел дальше. Тем более, его друг и подопечный - Итачи, нервничал из-за того, что ему скоро предстояло стать братом. Наблюдать за его эмоциями было одно удовольствие, как и подшучивать, давая советы, которые он специально искал в умных книжках, пусть и сомневался в их практической пользе. Однако не мог же он оставить своего друга в беде одного? Особенно если это было дико весело! Он просто наслаждался жизнью и шел вперед. В конце концов, братом становился не он, а наблюдать, как мечется Итачи, а после рождения братишки, еще и расплывается в умильной улыбочке... было забавно. Он, как будто, узнавал своего друга и родственника заново.

День, когда младший из наследников получал имя, он запомнил навсегда. Причем, дело было далеко не в брате Итачи, нет. Просто он встретил ту, которая заставила его гореть. Хотя кто бы мог подумать, что все так получится? Он лишь пошел на праздник, ибо не хотел оставлять своего кузена на растерзание милым дамам всех возрастов, которые наверняка бы накинулись на слишком серьезного Итачи. Ну и заодно взял на себя часть обязанностей по обеспечению безопасности праздника, в конце концов, несмотря на его послужной список, он смотрелся ребенком, поэтому мог спокойно следить за всеми не прячась. Ребенок, что с него взять? Тем более, сверстников среди гостей было не мало, гасить конфликты между ними делом было не простым. Ему приходилось заниматься именно этим, попутно отвязываясь от излишне настойчивого внимания девочек. Им нечем было заинтересовать его.

Он не знал, что его заставило обернуться к чуть припозднившимся гостям, которые пришли едва ли не в последнюю минуту. Впрочем, семья Хокаге могла позволить себе такую вольность, ибо была достаточно дружна с Фугаку-сама, чтобы подобное не показалось ему оскорблением. Нрав беременной Кушины-сама знали все, а кое-кто еще и догадывался, что джинчурики нервничала с каждым днем, приближающим ее роды, все сильнее и сильнее. Естественно, она старательно это отрицала, а страдали окружающие. Он сам пару раз становился свидетелем разговором АНБУ, которых назначали ее охранять. Выловить кого-нибудь из них и отправить в магазин за чем-нибудь крайне необходимом ей в тот момент, было обычным делом. Впрочем, с того момента, как должность основного охранника неофициально заняла пострадавшая с полгода назад ученица Йондайме, накал страстей немного уменьшился. Не сильно, ибо случаи, когда АНБУ гоняли за покупками не исчезли вовсе, но точно снизились и в достаточной мере.

Хотя на тот момент все это потеряло смысл. Он смотрел не на Хокаге с его женой, они его не интересовали. Его внимание привлекла идущая по левую руку от Кушины-сама девушка. Он заворожено смотрел на то, как сверкали благородным серебром уложенные в простую, но элегантную прическу волосы, закрывающие левый глаз челкой. Удивительно, но ее кимоно, белое с красными треугольниками по подолу и рукавам, нисколько не уменьшало ее красоту, а широкий красный пояс красиво обхватывал тонкую талию. Она мягко улыбалась, что-то говоря излишне довольной Кушине-сама, а после ответила что-то спросившему Минато-сама и повернулась. Она посмотрела прямо в его сторону, и он понял, что не может отвести взгляд. С жадностью впитывая ее образ, запоминая веселый блеск глаз и красивый изгиб пухлых губ. Всего пару секунд длился контакт взглядов, а после ее вновь отвлекли вопросом и она отвернулась. Какие-то мгновения, но они отпечатались в его сердце навсегда. Усмешку вызывает воспоминание, как он весь вечер следил за неизвестной, позже оказавшейся достаточно знакомой девушкой. Забыл про Итачи, ускользнул от надоевших девчонок и просто тенью следовал за явно заметившей его куноичи.

Взгляд осторожно скользил по ее фигуре, впитывал образ, он запоминал каждую улыбку, тихий смех и взгляд подаренный не ему. О! Когда-то он весьма скептично относился к россказням о сошедших с ума от любви Учиха. Не верил этому, считал, что его просто хотят напугать и искал рациональное зерно в легендах. Теперь он понимал, что поступал глупо. Не было рационализма в этих сказаниях, они просто рассказывали правду, а ему хотелось скрипеть зубами. Когда-то он удивлялся, почему герои крошили свои зубы в пыль, если девушка смотрела не только на них? Получай! Улыбалась не только им? Смотри и запоминай! Смеялась и брала за руку не их? Наслаждайся! Да... реальность больно била по нервам, заставляя его молчаливо беситься и желать поубивать всех, кто вел слишком вольно в присутствии этой серебряной куноичи, чьи волосы впитали свет самой Тсукуеми**, одной из божеств, что всегда были щедры к Учиха! А Учихой был он, так почему чужой взгляд не задерживается на нем? Почему?

– Ласка-тайчо, мой черед дежурить, - чужой голос заставляет оторваться от бессмысленного осмотра окрестностей и мыслей, которые не дают сосредоточиться на основной цели.

– Да, - коротко и немногословно, как и должен истинный Учиха, отзывается Шисуи. Его мысли сейчас не здесь, а перед глазами стоит образ улыбающейся девушки. Знакомой незнакомки.

– Вы бы отдохнули, - качает головой АНБУ в маске Кошки.
– Вряд ли тайчо оценит, если вы прибудете в Коноху бледным, ввалившимися щеками и глазами, которые будут гореть лихорадочным светом на фоне...

– Кажется кто-то слишком долго слушал сказки, - обрывает чужую речь Шисуи, прекрасно видя за чужим подначиванием тень влияния человека, которого и желал увидеть, как можно скорее. Воистину, ее умение незаметно проникать в сердца людей могло испугать, но ему бояться уже было поздно.

– Как скажете, Ласка-тайчо, но все же вам лучше поспать, - Кошка хмыкает и кивает на спальники.
– Я вам как ирьенин говорю, вы куда хуже нас перенесли ту гонку с миссией, что сами же устроили. Отдохните.

Шисуи молча кивает, не видя смысла спорить и вновь нарываться на очередную лекцию, где ему будут говорить о том, что он себя не бережет и давить авторитетом Какаши-сан. Этого не хотелось, как и вспоминать покровительственное отношение со стороны девушки, которая была старше, хотя для него куда хуже было то, что она смотрела на него покровительственно, как на младшего, не видя в нем мужчину. Нет, он не мог упрекнуть ее в недоверии или в том, что она считала его слабым, неспособным на решительные действия, но... она за ним приглядывала, четко разграничив их отношения. Он был товарищем, возможно, другом, но никак не возлюбленным. Она не отталкивала, но и не пыталась обмануть, крайне серьезно относясь к обещаниям и не желая его обнадеживать. В какой-то мере он был ей даже благодарен, она отнеслась к его чувствам серьезно, не делая скидок на его возраст, но это не мешало ему скрипеть зубами, когда он видел рядом с ней ее ровесников, которым она улыбалась.