— Тебе не было нужды учиться воровать, — сказал Паолино, — или отбирать у других заработанные деньги, заставляя их отдавать то, чего у них и так нет. Ты теперь в одной компании с преступниками, и там отныне твое место.

— А где ты хотел бы видеть мое место, папа? — спросил Анджело, отодвигаясь вместе со стулом от стола. — Рядом с тобой?

— Когда–то это было самым большим моим желанием, — сказал Паолино. — Но оно погибло, как и все остальные мои мечты.

— И что же осталось, папа?

— Только то, что ты видишь перед собой, — ответил Паолино. — А это не то место, где следует находиться моему сыну, будь он гангстер или нет.

Паолино окинул своего сына грустным взглядом, поднял чемодан, повернулся и открыл дверь квартиры. Анджело поднялся из–за стола и, держа флягу с вином в руке, смотрел, как отец уходит из его жизни. Потом Анджело отошел в сторону и прислонился к откосу открытого кухонного окна. Его глаза пробежали по переулкам за домом, по залитым гудроном крышам, по бельевым веревкам, на которых висели свежестираные простыни. Он закрыл лицо рукой и почувствовал, как по пальцам побежали слезы, его тело напряглось от боли, которую он к тому времени так хорошо научился скрывать.

— Addio[11], папа, — прошептал Анджело. — Addio.

Глава 5

Весна, 1924

Анджело Вестьери переключил передачу своего новенького «Крайслера» и с удовольствием послушал мощный, отрегулированный на заводе мотор. Пуддж Николз сидел рядом с ним на пассажирском месте, просматривая заголовки в утренней газете.

— Представляешь, что затеял этот парень? — спросил Пуддж, свернув газету и с отвращением на лице зашвырнув ее на заднее сиденье.

— О ком ты говоришь? — Анджело уверенно направил машину в крутой поворот с 23-й улицы на Бродвей, его левая нога покоилась рядом с совсем недавно появившейся в автомобилях педалью гидравлического привода тормоза на четыре колеса.

— О Маркусе Гарвее, — ответил Пуддж. — Он хочет, чтобы все цветные свалили из Америки!

— И куда свалили? — спросил Анджело, повернувшись к Пудджу.

— В Ливию… или в Либерию, — Пуддж пожал плечами. — Черт знает.

— Это в Африке, — сказал Анджело, снова сосредоточившись на медленно ползущем городском движении. — Он хочет сделать так, чтобы эти люди вернулись в Африку.

— И что они будут там делать? Они что думают: там для этих парней будет больше работы, чем здесь? Нужно напрочь мозги пропить, чтобы такое придумать.

— По мне, это не такая уж безумная идея, — сказал Анджело. — Цветным здесь приходится нелегко, так что, может быть, если у них появится шанс, они смогут выкарабкаться.

— Ангусу понравились бы такие новости, — рассмеялся Пуддж. — Он сделал богатство на черномазых, и если этот колодец иссякнет, ему останется только локти кусать до крови.

— Он просто найдет способ делать деньги на ком–нибудь еще. Еще большие деньги, — ответил Анджело. — Так уж он устроен.

— Как ты мог согласиться на встречу с Джеком Веллсом? — спросил Пуддж. — Он знает, что мы работаем на Маккуина, и мы ни разу не заикались о том, чтобы перейти к кому–нибудь другому.

— Он толковый бизнесмен и терпеливый человек, — объяснил Анджело. — Он знает, что рано или поздно мы оба станем искать возможность подняться. Может, он думает, что нам уже не терпится?

— Я не вижу, каким образом мы, занимаясь бутлегерством для Веллса, сможем положить себе в карман больше, чем получаем от Ангуса за то же самое. К тому же мы знаем, что мы можем доверять Ангусу.

— Давай послушаем, что он нам скажет, — ответил Анджело. — Скорее всего, он намеревается расширить свой бизнес за счет Ангуса и считает, что это не удастся, если он не переманит нас двоих на свою сторону.

— Кто будет вместе с ним на встрече?

Анджело полез в карман жилета и достал маленький блокнотик. Он вручил его Пудджу, который, щелкнув обложкой, открыл его. Они проехали три квартала, каждый раз останавливаясь на светофорах; все это время Пуддж перечитывал записи и в конце концов посмотрел на своего спутника.

— Ну и как? — спросил Анджело.

— Ничего страшного, — ответил Пуддж. — Лэрри Карни малость психованный, но серьезный стрелок. А второй парень — Маккэйн, его работа — всегда охранять Веллса, даже, если придется получить за него пулю, только бы сохранить босса живым и невредимым.

— Что насчет Попке? — спросил Анджело. — Насколько он хорош?

— Попке любит, чтобы его звали Большой Джон—Поляк, — сказал Пуддж. — Этот один на один может долго толковать тебе, что у него все ящики в столе забиты деньгами. Но никто из них нам слова не скажет, пока не запахнет керосином. Разговаривать — это не их работа.