Полог приоткрылся, и советник увидел бледное личико лаиссы Альвран, с удивлением взирающей на него.

— Милости Святых, дорогая моя лаисса, — весело подмигнул ей Годрик.

— И вам их милости, ласс Фольгер, — ответила Кати и снова закрыла полог.

Его Величество обернулся назад, желая поговорить со своим советником, не обнаружил его рядом и нахмурился, сразу устремив взгляд на повозку лаиссы. Сеймунд хотел уже крикнуть, но решив, что будет выглядеть, как ревнивая жена, отвернулся и приготовился отчитать Фольгера, когда он наконец соизволит присоединиться к своему государю.

Однако время шло, войско обтекало повозку, двигаясь дальше, а советник все еще не спешил догнать венценосца. Раздраженно выругавшись, Сеймунд развернул коня и поскакал к повозке. Спрыгнув на землю, король увяз по щиколотки в грязи, разозлился еще больше и, оттолкнув одного из воинов, встал рядом с Фольгером.

— Что застыли, сволота? — рявкнул венценосец. — Толкайте!

Воины, изумленно замершие при появлении короля, вновь налегли на повозку. Годрик обтер пот, оставляя на лице черные полосы, и покосился на Сеймунда.

— Лаисса Альвран, — ядовито воскликнул король, — сознавайтесь, это вы наколдовали, чтобы мы вытаскивали проклятую повозку до подхода Корвеля?

Полог приоткрылся, из повозки выглянула Катиль.

— Ах, что вы, Ваше Величество, — медовым голосом ответила она. — Должно быть, Святые наслали дождь, чтобы вы скорей могли встретиться с вашим добрым приятелем, лассом Корвелем.

— Ведьма, — уже привычно обозвал ее Сеймунд. — Скройтесь с глаз долой.

— Как будет угодно Вашему Величеству, — все тем же сладким голосом произнесла лаисса и задернула полог. Фольгер спрятал усмешку.

Венценосец, словно почувствовав ухмылку советника, пихнул его локтем и распрямился.

— За каким Нечистым! — воскликнул Сеймунд. — Лаисса Альвран, убирайтесь прочь из повозки, вы только утяжеляете ее.

— Государь, с неба льет дождь, под ногами грязь, — отметил Годрик.

— Значит, королю можно быть мокрым и грязным, а лаиссе Альвран нет?! — сварливо возмутился венценосец.

Полог отдернулся, и Кати снова посмотрела на короля.

— Если учесть, что король мужчина, а лаисса слабая женщина, то все становится на свои места, — заявила она. — К тому же выбраться из повозки мне мешает украшение, подаренное вами, Ваше Величество, — вновь приторным голосом закончила Кати.

Фольгер тоже распрямился и переводил тревожный взгляд с короля на провидицу и обратно. Сеймунд поймал взгляд советника и не менее ядовито произнес:

— А я говорил, что ее давно нужно было удавить. А ты: «Пригодится, пригодится». И что? Пользы нет, одна только морока и сплошная желчь. Лаисса Альвран, — он обернулся к невозмутимой Катиль, — откуда в таком тщедушном существе столько вредности, упрямства и яда?

— Так было угодно Святым, — Кати благочестиво возвела очи к небу.

Король рыкнул и крикнул стражу, сидевшему в повозке.

— Открой замок и выведи ее!

В повозке послышалось позвякивание, мужское бурчание, и на землю спрыгнул коренастый ратник, явно недовольный тем, что его выгоняют под дождь. Он протянул руки, чтобы помочь лаиссе, но советник отпихнул мужчину бедром и подал руку Кати.

— Ласс Фольгер, вы меня испачкаете, — укоризненно покачала головой девушка. — Пусть уж лучше Хейв мне поможет.

— Неженка, — фыркнул король. — И ты еще с ней возишься, Фольг, бросаешь своего государя и мчишься выручать эту мелкую ехидную ведьму.

Годрик закатил глаза и отошел, уступая место Хейву, вновь протянувшего руки к лаиссе. Кати сошла с повозки и тут же приподняла подол своего платья. Ноги, обутые в башмаки, увязли в грязи, и отвратительная жижа просочилась внутрь. Девушка скривилась, бросила на венценосца ледяной взгляд и направилась вперед, не желая ждать, когда повозку вытащат. Хейв поспешил следом, и Сеймунд снова зафыркал, ворча в ухо своему советнику.

Фольгер не слушал своего господина, взгляд его устремился вслед лаиссе, и только новый толчок короля заставил советника вернуться к прерванному занятию, правда, теперь желания торчать возле повозки было меньше, а злость на венценосца все росла. Тот проклятый ошейник, который теперь не покидал шеи лаиссы, раздражал мужчину, и он уже несколько раз уговаривал короля избавить от него девушку.

Первый раз еще во дворце, в тот же день, когда Сеймунд приказал приковать ее, Годрик, выждав, когда у венценосца немного улучшится настроение, завел разговор о том, что иметь под рукой провидицу полезно и нужно, но грубостью и жестокостью добиться важных ответов невозможно.

— Если тебе ее жаль, можешь катиться к этой дряни, — желчно отозвался Сеймунд.

Советник поклонился и оставил короля на попечение двух его жемчужин. Сам же позвал слугу и приказал собрать яств, которые собственноручно и отнес в темницу. Стражники беспрекословно открыли дверь, зная, что ласс — правая рука государя и ничего не делает без его дозволения.