Еще какое-то время лаисса Альвран продолжала бесплодные попытки освободиться от руки, прижимавшей ее к Галену Корвелю, но наконец смирилась и затихла, тихо вздохнув. А еще чуть позже и вовсе осмелилась положить голову на плечо князя. Затем подняла к нему взгляд, увидела теплую и чуть ироничную усмешку Галена и спешно отвернулась, пряча радость и досаду. И кто бы объяснил, отчего на душе так легко, когда она должна негодовать столь явному желанию не замечать просьбы Кати? Отчего рушатся возведенные бастионы, отчего нет больше желания противиться происходящему? И отчего хочется смотреть и смотреть в темные глаза князя, все глубже погружаясь в их таинственную колдовскую глубину?

— Ох, Святые, — прошептала девушка, и хватка мужской руки стала чуть сильней.

— Кати, — услышала она, но не обернулась, позволив улыбке скользнуть на уста. — Мой нежный воробышек.

Нужно было остановить все это, но сил на сопротивление не осталось, зато желание слушать и дальше тихий голос, произносивший ее имя, становилось все сильней. Это испугало девушку, и она решилась заговорить.

— Куда вы везете меня? — голос сел и пришлось откашляться, отчего щеки Катиль вновь покрылись смущенным румянцем.

— К драгам, — ответил Корвель. Девушка вскинула голову, удивленно взглянув на князя, и он кивнул, подтверждая свои слова. — Они живут недалеко от нас. Племя, которое не желает подчиняться ни одному из королевств, которые делят Высокие горы. Зато всегда готовы принять гостей и поделиться с ними своей мудростью.

— У них, действительно, живут драконы? — не удержалась от вопроса лаисса Альвран, понимая, как глупо он звучит.

Гален весело рассмеялся и отрицательно покачал головой.

— Драги считают себя потомками драконов, но не их хозяевами, — пояснил он. — Вы скоро сами все услышите, Кати. Им можно говорить все-все-все, и это никогда не обернется против вас. А их колдун ответит на любой ваш вопрос, даже на самый сокровенный. — Мужчина чуть помолчал. — Даже на тот, на который вы уже слышали ответ и поверили ему. Спросим колдуна, что он думает о словах вашего служителя?

— Сомнения в словах служителей ведут к потере веры, ласс Корвель, — тихо ответила лаисса Альвран.

— Тогда вспомните отца Бальдура, — подмигнул ей князь. — Вы готовы верить в каждое его слово? Я нет, но мне нужно, чтобы другие верили, а с этим наш развеселый служитель легко справится. — Корвель усмехнулся и тесней прижал к себе девушку. — Служители, бывает, говорят то, что им скажут, и выдают за промысел Святых. Вы уверены, что ваш отец не сам велел сказать служителю вашего замка то, что вы от него услышали?

— Зачем это моему батюшке? — возмущенно воскликнула Катиль и осеклась, ответ был очевиден, но подобная мысль потянула за собой другую, и лаисса снова помрачнела. — А зачем вы мне все это говорите, мой князь? К чему ваши признания, уж не желаете ли вы сами привязать меня к себе крепче, памятуя, что однажды я покину вас?

Теперь помрачнел и Корвель.

— Вы сомневаетесь во мне, моя дорогая лаисса? Подозреваете в подлости и даже не опасаетесь оскорбить меня своими словами. Это неприятно, Кати. Разве я позволил хоть раз заподозрить меня в отсутствии чести?

Девушка виновато потупилась, но сомнения, так неожиданно вспыхнувшие в ней, так никуда и не делись. И хоть она сама признала князем человеком слова и чести, но оказаться всего лишь игрушкой в руках опытного мужчины было страшно. Сразу возникло множество вопросов, и лаисса не смогла удержать их при себе.

— Кем вы хотите видеть меня, Гален? — спросила Катиль, пытливо заглядывая ему в глаза. — Ежели другом, то у вас уже есть моя дружба. Наложницей я не стану, даже если вы опутаете меня паутиной сладостных слов, которые так приятно слышать женщине.

— К Нечистому, Кати, о чем вы толкуете?! — сердито воскликнул князь. — Вашу дружбу я ценю превыше всего на свете, и вы не смеете в этом усомниться. Но откуда в вашей головке помыслы о наложнице? Я бы никогда не осмелился даже подумать о такой участи для вас!

Нового вопроса Катиль задать не успела, потому что лошади вышли на плато.

Здесь стояли аккуратные дома, над которыми клубился сизый дымок. Между домами бегали шумные босоногие дети, и на бревнах сидели старики, важно поглядывая за ребятней. Мужчины разговаривали, сойдясь в небольшие группы, а из домов появлялись женщины и девушки, одетые в простые белые платья, больше походившие на длинные рубахи.

Подъезжающих всадников заметили раньше, чем они успели приблизиться к поселению. Навстречу им вышли воины, опоясанные короткими мечами, с подозрением всматриваясь в пришельцев, но вот на лицах их мелькнуло узнавание, и воины дружелюбно улыбнулись, расступаясь и давая дорогу князю и его сопровождению.