— Откройте королевскому посланнику!

— Кто смеет ломиться в дом, наполненной скорбью? — грозно вопросил привратник, открывая окошко в воротах.

Ласс Фольгер встал перед ним и высокомерно изломил бровь, ожидая, когда привратник заметит львиную голову на цепи. Заметил. Мужчина охнул и поспешил отодвинуть засов. Он распахнул ворота и согнулся в низком поклоне.

— Новый смотритель дома? — спросил он.

— Д-да, господин, — заикаясь, ответил, переволновавшийся привратник. — И госпожа, вдова прежнего смотрителя тоже.

— И что же, новый смотритель живет в доме павшего брата? — приподнял брови Фольгер.

— Как есть тут, — кивнул мужчина.

— Любопытно, — усмехнулся королевский советник и прошел к дому.

Войдя внутрь, ласс осмотрелся. Сверху до него донесся женский смешок.

— Дом скорбящих, говорите? — вновь усмехнулся Годрик и уверенно направился наверх.

Он прислушался, различил мужской голос и новый взрыв женского смеха. Толкнув дверь, советник оказался в кабинете, на столе которого сидела благородная лаисса с задранным подолом, между ее ног устроился ласс. Оба обернулись на звук открывшейся двери.

— Какого Нечистого… — грозно рявкнул новый городской смотритель и оборвал сам себя, разглядев, кто нарушил его забавы с веселой вдовушкой.

Женщина залилась краской, оттолкнула любовника и спрыгнула со стола, спешно приводя себя в порядок. Фольгер вошел в кабинет, сложил руки и насмешливо осмотрел сначала ласса Сальгерда, затем лаиссу Сальгерд и хмыкнул.

— Однако, — произнес он, проходя к креслу. — Как любопытно понимают скорбь в Гетте.

Лаисса Сальгерд закрыла лицо руками и убежала из кабинета.

— Должен признать, ласс городской смотритель, вы нашли самый действенный способ избавить несчастную вдову от страданий, — не скрывая иронии, продолжал Годрик Фольгер.

— Э-э-э… — протянул в ответ благородный ласс.

Советник махнул рукой:

— Оставим это. Прикажите приготовить мне покои, я буду ночевать здесь. Пусть наполнят купель и подадут сытный ужин. И о моих воинах и лошадях пусть не забудут. Исполняйте.

Смотритель поспешил покинуть кабинет, чтобы исполнить повеление королевского посланника. Но вскоре он вернулся, гадая, что же привело в Гетт благородного ласса. Впрочем, сильно гадать не приходилось, конечно, сайер Корвель. Мужчина остановился, ожидая новых приказаний, но советник указал ему на второе кресло.

— Ваши покои скоро буду готовы… — ласс Сальгерд вдруг осознал, что даже не знает имени королевского посланника.

— Королевский советник, ласс Годрик Фольгер, — представился Годрик, закидывая ногу на ногу. — Это очень хорошо, что мои покои скоро будут готовы, а пока, мой дорогой ласс, я хотел бы услышать о печальных событиях произошедших в Гетте, и когда именно это произошло.

Сальгерд устроился в кресле и приготовился дать отчет, но советник поднял руку:

— И помните, мне нужны правдивые сведения. Галена Корвеля я знаю лично, и если вздумаете навешать на него всех собак за недобор налогов, кражу из городской казны и что-то еще в этом роде, я сразу уличу вас во лжи, мой дорогой ласс, а я очень не люблю, когда мне лгут. Правду и только правду. В конце концов, я всегда смогу проверить ваши слова.

— Не смею лгать посланнику моего короля, — горячо заверил ласс Сальгерд и начал рассказ.

Фольгер откинулся назад, скрестил на груди руки и не нарушал молчания, пока не выслушал все до конца. За время рассказа городского смотрителя, королевский советник сделал несколько неутешительных выводов. Вывод первый: о Галене Корвеле он знает далеко не все и просчитать его досконально не может. Вывод второй: Гален Корвель оказался предусмотрительным, и сколько у него золота еще припрятано по городам Валимара никто не знает, а, значит, понять, куда дальше двинется беглец слишком сложно, потому что, судя по всему, Корвель решил собрать свою казну. Вывод третий: народ помнит Галена Корвеля и идет в его отряд, и геттские стражники могут оказаться первыми ласточками будущей рати. Вывод четвертый: Катиль Альвран важна для бывшего сайера настолько, что он пошел за ней, несмотря на то, что с ним было всего несколько воинов. Что, впрочем, не говорит об их близких отношениях и, тем более, о произошедшем сочетании в доме Святых. За провидицей, необходимой ему, Гален тоже бы пошел. Вывод пятый: Катиль что-то предсказала Корвелю, и теперь беглец знает, что ему делать… Вывод спорный, но взять на заметку стоит, ибо дальше не учитывать дар лаиссы Альвран невозможно. Вывод шестой: все предыдущие выводы не дают и на мгновение понять, куда сайер направит свои стопы дальше, но ясно одно — повозка сократила скорость передвижения беглецов.

— К Нечистому, — тихо выругался ласс Фольгер, потер руки и встал с кресла. — Удалось узнать, куда направился отряд Корвеля?

Ласс Сальгерд вдруг застыл, растерянно моргая.

— Вы провели расследование? — подался вперед советник. — К Нечистому, Сальгерд, вы хоть что-нибудь сделали после того, как Корвель устроил в вашем городе бойню?! Или только ублажали вдовицу?

— Да! — воскликнул смотритель и тут же замотал головой. — То есть нет! То есть не только ублажал… Святые! — ласс выглядел беспомощным. — Я хотел сказать, что приказал новому начальнику стражи выяснить, куда ведут следы беглеца.

— И куда? Куда они ведут, ласс Сальгерд?!! — Фольгер порывисто поднялся на ноги и навис над городским смотрителем. — Нечистый вас задери! Отвечайте!

— Мне еще не доложили, — проблеял ласс, сжимаясь в кресле.

Фольгер рыкнул и отпрянул от мужчины, награждая того в душе весьма нелестными эпитетами.

— Начальника городской стражи ко мне, живо! — рявкнул он и остановился у окна.

Раздражение советника медленно, но верно, перерастало в ярость. Мало того, что после замка Ольседа следы Корвеля потерялись, и никакая логика и выводы не позволили верно понять его путь. Фольгер, решивший, что опальный ласс отправится пытать удачу к своему следующему другу, последовал в сторону того, кто был ближе. Потеряв еще полтора дня, Годрик Фольгер подъехал под стены замка и узнал, что Корвель даже и не думал являться сюда. И кто же мог предположить, что Гален отправиться не искать сторонников, а забирать свое золото?! Ночевка в замке, потом снова полтора дня в обратном направлении.