Шрифт:
Общие положения этой политики никогда не были сформулированы более ясно, чем в письме, которое Гладстон написал королеве Виктории 17 апреля 1869 г.:
«Англия должна быть совершенно независима в оценке возникших событий; она не должна связывать себя или стеснять свою свободу выбора заявлениями, сделанными другим державам, — заявлениями, на толкование которых могли бы претендовать эти державы; для нее опасно занимать передовые, а следовательно, изолированные, позиции по отношению к европейским конфликтам; что бы ни случилось, для нее лучше обещать слишком мало, чем слишком много; она не должна поощрять слабых, обнадеживая их помощью, а должна твердыми, но умеренными словами удерживать сильных от нападения на слабых; она должна стараться развить и усилить влияние общественного мнения Европы как лучшую преграду против несправедливости, но она должна делать все возможное, чтобы рассеять впечатление, что она навязывает свои взгляды этому общественному мнению, так как она рискует, таким образом, вместо сочувствия вызвать против себя и против справедливости всеобщую вражду».
Таким было в течение более ста лет направление внешней политики Великобритании. Возможно, что теперь, когда Великобритания как будто потеряла свою неуязвимость, эти принципы будут изменены. Возможно, что прежняя политика чередования изоляции с интервенцией может быть заменена какой-нибудь более стройной системой коллективной безопасности и что старая доктрина равновесия сил будет в известных пределах заменена новой, тем не менее можно сомневаться, стала ли авиация решающей силой на войне, и можно считать, что еще на много лет Великобритания должна придерживаться лишь с небольшими изменениями своих старых традиций. Дело личного мнения, должна ли ее позиция в международных сношениях определяться как позиция «честного маклера», «решающего судьи», «всеобщего миротворца», «tertius gaudens» [ «третьего радующегося»] или «неожиданно появляющегося бога» [Deus ex machina].
Как эти основные положения политики влияют на английскую дипломатию? Теперь мы должны рассмотреть этот вопрос.
В своей интересной работе «Дух британской политики» доктор Канторович проанализировал руководящие принципы английской системы и их влияние на дипломатию. Его оценка льстит британскому самолюбию. Он называет благородство, объективность и гуманность тремя основными качествами английской дипломатии. Ее главный недостаток, по его мнению, — иррациональность, т. е. отсутствие продуманных планов. Он не обращает большого внимания на оппортунизм британской системы и на ее глубокий эгоизм. Но он признает (так как он — серьезный и снисходительный наблюдатель), что английская политика слишком склонна колебаться между идеализмом и реализмом, между гуманностью и эгоизмом; и он правильно подчеркивает, что международная репутация англичан как лицемеров, а также фраза «коварный Альбион» происходят не из-за какой-то общенациональной неискренности, а скорее из-за общенационального отвращения к логике и предпочтения решать вопросы не до, а после того как они возникли. Другими словами, для англичан типичен подход к проблеме сначала с идеологической, а затем с реалистической точки зрения.
Первое побуждение основано на человеколюбии, и только на последующих стадиях появляются мотивы корысти и самосохранения; это часто приводит к несоответствию между целями, провозглашенными в начале международного кризиса, и теми, которые определяют английскую политику в конце.
Не все иностранные наблюдатели так снисходительны, как доктор Канторович. Генрих Гейне, например, охарактеризовал англичан как «самую противную нацию, которую бог в гневе своем создал», и предупреждал современников против «вероломных и коварных интриг карфагенян Северного моря». Но Гейне в тот момент писал как журналист, и его брань, которая имела некоторое влияние во Франции и в Германии, должна быть в значительной мере отвергнута, так как она была написана в пылу полемики. Интересней рассмотреть, какое впечатление английская система произвела на таких более опытных наблюдателей, как князь Бюлов, граф Беристорф и граф Менсдорф. Для этих дипломатов основная разница между английским и континентальным отношением к внешней политике выражалась в двух основных чертах: во-первых, — почти детская наивность, во-вторых, — сентиментальность.
В 1899 г. князь Бюлов посетил Виндзор [64] и записал свои впечатления в дневнике:
«Английские политики плохо знают континент. Они знают об условиях на континенте не больше, чем о Перу или о Сиаме. Их общие идеи, по нашим понятиям, довольно наивны. В их бессознательном эгоизме какая-то наивность и некоторое легковерие. Они не склонны подозревать действительно плохие намерения. Они очень молчаливы, довольно беспечны и очень оптимистичны».
64
Виндзор — замок около Лондона, в котором часто проживает английский король с семьей.
Граф Менсдорф, бывший долгое время австрийским послом в Лондоне, друг Великобритании, разделял мнение князя Бюлова.
«Большинство английских министров и политиков, — писал он, — гораздо более невежественно, неточно и поверхностно, чем мы предполагаем. Многое из того, что мы считаем обманом, на самом деле лишь результат невежественности и путаницы. Все они почти без исключения имеют лишь туманное представление о других странах».
К обвинению в невежественности и беспорядочности прибавляется еще жалоба на английскую сентиментальность. Эта жалоба приняла немного удивительную форму в письме, написанном в 1904 г. князю Бюлову графом Бернсторфом, который был тогда советником немецкого посольства в Лондоне, а впоследствии стал послом в Вашингтоне:
«По моему скромному мнению, начало улучшению отношений между двумя странами может быть положено путем заключения договора об арбитраже. Эти договоры в их современной форме совершенно безвредны и фактически не имеют значения. В то же время удивительно, насколько "практичные англичане" в политических делах находятся под влиянием фраз. Если мы согласимся на договор об арбитраже, очень большое количество народу в Англии поверит, что немцы бросили свои агрессивные намерения и стали мирными людьми. В это время мы могли бы заложить еще несколько военных кораблей, в особенности если их постройке не придавать большой гласности».
Я привел эти высказывания опытных наблюдателей потому, что они объясняют, каковы основные ошибки английских политических деятелей в международных вопросах. Наблюдается значительное непонимание не столько обстановки других стран, сколько психологии иностранцев; наблюдается беспредельный оптимизм, нежелание предвидеть неприятные возможности, а также тенденция приветствовать договоры и соглашения, которые, будучи на самом деле бесполезны, рассчитаны на сентиментальность английского народа и его любовь к успокаивающим фразам.