Я полежал еще с закрытыми глазами, успокаивая забившееся от адреналина сердце. "Вот сейчас я проснусь, и..." - я сильно зажмурился и открыл глаза. Ничего не изменилось. Я чуть запаниковал. Вскочив с какого-то полуразвалившегося матраса, огляделся по сторонам. Три стенки из все такого-же грубого камня, и толстая железная дверь, сквозь большое окно которого виднелась другая железная дверь и кусочек узкого коридора, освещаемый лишь редкими факелами. В каменном мешке два на два метра был только этот соломенный топчан, дырка в камне в углу под нечистоты, и лужа уже грязной воды с противоположной стороны с какими-то глиняными осколками. С внутренней дрожью, я подошел к этой луже, до рези в глазах вглядываясь в нечеткое отражение. Из лужы, словно из другого мира, на меня смотрел совершенно незнакомый мне человек. Лишь глаза остались прежними - голубыми, с примесью зеленого.

Я пошатнулся, рухнув на топчан. В голове зеленой вспышкой начали возникать образы и воспоминания. Вот мне шесть - и я делаю бумажные кораблики с дядей Альфардом, заставляя магией плавать их против течения ручья. Мне семь - и я сижу в родовой библиотеке на коленях у деда Арктуруса а он рассказывает мне сказки Барда Бидля. Воспоминания о сестрах и младшем брате Регулусе. Бэлла, Цисси, Меда... Отец, подаривший первую палочку и научивший первому заклинанию. Вальпурга - всегда аристократично отстранённая, но с гордостью смотревшая на своего маленького сына. Первая встреча с Джеймсом, первая драка и дружба, учеба в Хогвартсе, Ремус, Лили, Питер, оказавшийся предателем. Гарри... Калейдоскоп воспоминаний крутился все быстрее и быстрее, словно в ускоренной перемотке показывая мне жизнь Сириуса, мою жизнь. И только волшебное беспамятство прекратило эту карусель. В этот раз я был ему рад.

*****************************************************

Сознание вернулось резко, толчком заставив меня подняться. Откуда-то со стороны коридора донесся еле слышимый шелест. Резко стало холоднее, изо рта повалил пар. Казалось, что света стало еще меньше... хотя куда уж больше. Изнутри стала подниматься глухая тоска, иррационально хотелось завыть... Это были они. Дементоры. Сириус знал, как защититься от их влияния. Вторая форма анимага притупляла мысли, ставив вперет лишь инстинкты и желания. Но это был Сириус. А я же совершенно не помнил, как становиться псом. А в присутствии стражей Азкабана сконцентрироваться на воспоминаниях было слишком тяжело.

Вдруг я буквально почувствовал, как внутри шевельнулось что-то темное, тяжелое. Словно большой мохнатый зверь оно медленно выползало из подсознания. Я и не заметил, как упал на четвереньки. Тело ломало, но вместе с этим становилось легче. Откуда-то из другой камеры раздался полный отчаянья женский крик. Спустя минуту в камере уже не было исхудалого узника, вместо него гневно скалился на безмолвные фигуры гигантский пес.

Когда дементоры ушли...ускользили, если можно так выразится. Я превратился обратно. Удалось вспомнить, как это делается. Тело била дрожь. Сил не было даже чтобы подняться и дойти до топчана. Так я и лежал на холодных камнях до момента когда в двери открылось маленькое окошко и внутрь засунули деревянный поднос. Обостренное обоняние уловило запах еды. В животе заурчало. Я нашел в себе силы чтобы дойти до двери и едва себя сдерживая, принялся за тюремную пищу. Это был какой-то бульон с крупой и кусок хлеба. Порция, достаточная для того, чтобы не сдохнуть, но не достаточная для того, чтобы наесться. Когда я все съел - поднос исчез вместе с посудой, а на полу остались несколько камешков. Временная трансфигурация, вспомнил я уроки.

– #$%@#$ - выругался я.
– и угораздило же.

Когда последствия прихода дементоров немного прошли, я принялся обдумывать план побега. Даже не то, что со мной случилось, это можно было обдумать позднее, а план. Я чувствовал, что еще пара таких визитов и думать будет уже некому. Эти твари высосут мой мозг через трубочку, как это и случилось с Сириусом... со мной. Следует привыкать к тому, что я это он. Кстати, план побега у.. меня уже был. Сириус обдумывал его без малых семь. Но он боялся. Как боялся и я. Выбраться из камеры было сложно, но не невозможно. Тело настолько исхудало, что в обличье собаки я бы смог протиснуться через окошко для кормежки. Анимагия позволяет при должных тренировках изменять размеры второй формы. Но помимо клетки, препятстивем было то, что стены камеры служили не только способом удержать узника. Но и защитой от... Дементоров! Они не могли пройти через толстые преграды. И это защищало узников от "поцелуя". А тюрьма находилась где-то в северном море, под антиапарационным и маглоотталкивающим куполом. На расстоянии километра от стен тюрьмы обитали лишь дементоры. До твердой земли же было неизвестное количество миль, и Сириус не знал, хватит ли сил у меня добраться до нее.

В отличие от него, я это знал. Хватит. Либо так, либо останется только вскрыть себе вены. Мой взгляд упал на осколки кувшина, почему-то не превратившиеся обратно. Но это было бы слишком малодушно... Ведь в отличие от Сириуса, погрузившегося в пучину вины за смерть друзей, у меня была цель. Спасти Гарри - своего крестника, и отомстить одной мерзкой жалкой крысе... О да, в этом наши желания с Сириусом полностью совпадали.

Подготовка к побегу неожиданно затянулась на без малого две недели. Я отсчитывал дни по кормежке. Маленькая дверца открывалась ровно два раза в день - утром и вечером. Или утром и днем... Черт его знает, в обозримом сквозь щели кладки пространстве погода не менялась совершенно, там всегда было темно. А свинцовые тучи прямо над островом не пропускали даже лучика света. Числа я царапал на стене осколками кувшина, чтобы не забыть. Бывший обиталец этого тела делал точно также, похоже я просто продолжил его занятие. От любопытства обследовал стены камеры, каждый ее угол. Похоже я здесь не первый. Под мохом встречались имена, даты, стихи... Но чаще всего повторялись три имени - Гарри, Джеймс, Лили.

Память приходила урывками. Я думаю, что все было бы намного проще если бы не Дементоры. О, этих страшных созданий я возненавидел на всю оставшуюся жизнь. Уже через пару дней я мог безошибочно опознать когда они приближаются к камере, чтобы заблаговременно перекинуться в обличье пса. Приходили они, дважды в день, словно бы в издевку, до приема пищи. Видимо, чтобы узники не откинули ласты слишком рано. И еще я узнал крик женщины - это была Беллатриса, моя кузина. Первое время я пытался докричаться до нее. Не знаю, зачем. Возможно, чтобы убедиться, что я не один здесь. Но она все не отвечала. А другие узники уже даже и не кричали совсем. И так, чего я ждал. А ждал я момента, когда вспомню как именно правильно трансгрессировать. Почему-то именно это воспоминание приходило дольше других. Я практически вспомнил всю жизнь Сириуса, в том числе, палочковую и беспалочковую магию. Но этот раздел Блэк знал не очень хорошо и у меня не выходил даже люмос. Хотя, возможно здесь просто нельзя было колдовать.

Еще я откладывал еду на побег. Ну как, еду... по половинкам от той краюхи, что давали к баланде. Я прятал их в узелок, который сделал из уголка грязного топчана. Но тут уж не до брезгливости. Их я отрывал от самого сердца. Голод здесь стал моим постоянным другом - и я постоянно одергивал себя, чтобы не съесть даже эти крохи. Хорошо еще, что блох не было. Похоже, они здесь просто не выживали. Еще я немного занимался физкультурой... Ну как, физкультурой. Отжаться я мог всего три раза. Организм был слишком истощен. Но более-менее я привел себя в относительную норму, повышая шансы на успех.