Мы перемещали людей и имущество в обе стороны. А, например, скот и птицу почти не трогали. Сама Стрелка перенаселена — часть жителей отселили на «Кудыкину гору».

Для защиты поселения, и запасов в нём, пришлось выделять силы, построить общий тын, поставить сигнальную вышку на отроге, перестраивать сами подворья, приводя их к тому стандарту, который выработался у нас в Пердуновке — «белая изба».

Воинские победы — изнурительны по своим последствиям. На меня, на всех нас — свалилась куча дополнительных расходов, забот, головоломок.

Главная — люди. Непросто подобрать новых руководителей для отдельно стоящего поселения.

«Кудыкина гора» превратилась в испытательный полигон новых — технологических, организационных, кадровых — решений. Применить без модификации опыт перестройки Паучьей веси — невозможно. Пришлось придумывать новое. Воспитывать новых людей. Понимающих технологию изменения и управления такими селениями.

Количество подобных «вели», попавших под моё управление, вскоре чрезвычайно возросло. Я не собирался оставлять туземцев в их прежних условиях проживания, технология переделки их селений была весьма важна.

Безусловной и очевидной проблемой были невольники.

У меня образовалась «гремучая смесь»: мусульмане, насильно снятые с каравана, и захваченные эрзя не были врагами друг другу. Понятно, что они довольно быстро установили контакты между собой.

Среди рабов были купчики, были бойцы, из тех, кто при досмотре каравана попытался спрятать оружие. Люди изворотливые, отважные, привычные к конфликтам с дракой. Но они были здесь чужими: не знали местности, не знали здешних жителей. Только это удерживало их от побегов и мятежа.

Новые пленники — менее сообразительны, неопытны в бою. Но они — местные. Они знали, что через 10–20 вёрст по хорошо знакомой дороге, они придут в родственный «рой» их родного племени. Где их накормят, обогреют и защитят.

Разделить пленников — невозможно. У меня нет отдельных тюремных блоков с колючей проволокой, прожекторами и пулемётчиками.

Третья категория — пленницы. Их режим был, естественно, более свободным, они довольно много контактировали и с рабами-односельчанами и с рабами-мусульманами.

Наверное, их всех надо было перебить. Не обеспечив полный контроль над принуждаемыми — не следует их принуждать.

Но… «жаба»! Мне надо срочно копать ямы под хлеб и под зимницы, ставить печки и обустраивать глинище, вывести из повседневного рабочего процесса для восстановительных тренировок своих бойцов, ставить вышки, ходить за захваченной скотиной, корчевать пни — когда землю схватит мороз будет значительно тяжелее, тесать брёвна, обустраивать лагерь, строить лестницу на Окский берег — вынос хлеба обернулся одной сломанной шеей, сотрясением мозга и тремя переломами…

Я ожидал побегов или мятежа. Для подготовки — осознания, обнюхивания, распределения ролей и составления планов… — людям нужно некоторое время. Мы пытались понять формирование групп, выявить потенциальных лидеров. Тасовали рабов, меняли условия содержания и место работы… Увы, кроме планируемых акций организованного сопротивления, бывают спонтанные.

Первые несколько дней прошли тихо.

Я был на глинище — радовался. Горшеня слепил свою первую печурку. Здел, здел и выздел. Теперь там пекли огнеупорный кирпич из притащенной из Ярилиного «слоёного оврага» глины. Чудаки, прикованные к тачкам, таскали их за 6 вёрст.

Откуда тачки? — Звяга сделал. Нашли у «уток» телегу с колёсами. Одну. На кой чёрт она им тут нужна была?! В Бряхимов ездить? Распилили пополам — получилось две двухколёсные тачки.

Ниже по склону Христодул с Фрицем командуют строительством «жилой зоны». Расчистка, земляные работы. Потом придёт Альф и за неделю сметает бараки, поварню, штаб, склады, карцер…

Место для первой круговой печки готово, карьер начат. Вот с песком и с водой… Если перегородить овраг плотиной… пока зима не началась…

— Воевода! Беда! На Кудыкиной горе холопы наших режут!

Малёк-сигнальщик. С ёлки на горке. Идиот! Что ж ты орёшь-то! Два десятка рабов мгновенно прекращают работы и начинают настороженно разглядывать «граждан». С лопатами и прочими инструментами в руках.

Между прочим, штыковая железная лопата — очень даже оружие. Или, к примеру, молот для забивки свай. Да просто — дубинкой по голове… уже вполне.

— Христодул, подгони-ка лентяев.

Все ждут. Тридцать пар глаз смотрят с нервным ожиданием. Я же должен! Немедленно вскочить, побежать. «Наших режут!». И тогда…